— Пожалуйста, спасите его. Умоляю вас. Мой отец…

«Да, конечно, только назови его, и я все сделаю», — подумал Ричард, тронутый ее отчаянием. Затем вспомнил о своих отношениях с королем.

— Чего тебе надо? — холодно спросил он.

Капюшон плаща свалился с головы девушки, и каскад роскошных каштановых волос рассыпался по плечам. Красновато-коричневые пряди отливали золотом в свете костров. Какая жалость! Ей не следовало смотреть, как сжигают дорогого человека. Сердце его сжалось. Он знал этот ужас, который обрушился на бедняжку. Потерять отца по прихоти короля. Он помнил это.

— Пожалуйста, — молила женщина. — Сделайте что-нибудь. Помогите мне.

Ее юное прекрасное лицо содрогалось от слез и отчаяния. Она продолжала цепляться за его ногу. Ее сильные пальцы больно впились в ногу Ричарда сквозь кожу сапога, пробуждая его спящую совесть. Он хотел помочь ей, хотел успокоить ее: ведь перед ним стояла женщина его мечты. Но как бы сильно он ни хотел ей помочь, это было слишком рискованно. Она обратилась к нему слишком поздно. Прошли те времена, когда он считал себя королевским рыцарем. Сейчас он жил для одной-единственной цели. И он не станет подвергать опасности свою миссию даже ради того, чтобы помочь убитой горем женщине. Конечно, благородный дворянин должен был бы ей помочь. Но что такое благородство? Он уже не знал ответа.

Женщина истерично рыдала, закрыв рот кулаком.

— Вы же близки к королю. Я знаю, что это так. Вразумите его. Если у вас есть сердце, если у вас есть душа, прекратите это безумие и спасите моего отца! — кричала женщина.

Отец… При этой мысли у Ричарда похолодело в груди. Бедная женщина! Она напомнила ему все то, что случилось в его доме. На какой-то миг он даже представил, что поможет ей. И сразу увидел себя обезглавленным. Эта участь ждала каждого, кто помогает лоллардам. Они были не просто еретиками, стремившимися покончить с абсолютной властью церкви. Три дня назад их схватили в Элсаме, где они собрались, чтобы свергнуть короля. В отличие от других разрозненных еретиков, секта лоллардов состояла из мелкопоместного дворянства, рыцарей, купцов. Среди них было несколько влиятельных дворян, что делало их заговор опасным для короля Генриха.

— Милорд! — Она дергала Ричарда за сапог: дорогие минуты уходили, и она, глядя на него как на спасителя, спросила:

— Что скажете, милорд?

— Барышня… — начал Ричард, не зная, что ответить.

Хотел бы он, чтобы ее отец узнал то, в чем Ричард не сомневался. Что королю Генриху Пятому довелось стать одним их самых великих монархов Англии. Что было мало надежды свергнуть его. Что человек, который хотел дожить до появления внуков на свет, не должен был гневить его величество короля. Ричард посмотрел на леди бездушным взглядом. Он знал: чтобы выжить в этом жестоком мире, нельзя давать волю чувствам. Тронув коня, коленями он направил Шэдоу в сторону, освобождаясь от цепкой хватки молодой женщины.

— Ничего нельзя поделать, барышня, — холодно произнес Ричард. — Такова воля короля.

Он навсегда запомнит ее отчаянный вопль, полный скорби и боли. Затем, когда последний еретик пронзительно закричал, корчась от боли, она повернулась и ринулась обратно в толпу. Подбежав к огню совсем близко, женщина начала отчаянно молиться, прощаясь с родным человеком.

Дрожа всем телом, Ричард закрыл глаза, пытаясь вычеркнуть из памяти все увиденное и услышанное.