— Господи, я не знал, — ответил монах, глядя как побитая собака. — Мне и в голову не приходило, что граф Истербай так практичен. Я… Ну не буду вас отвлекать. Видите ли, у нас закончилась мука. Была суровая зима. Ну да ничего. Простите за беспокойство, лорд Ричард. — Брат Эдмунд покачал головой и жалко поплелся восвояси.

— Поехали, Перкинс. В замке нас ждет хорошая чарка эля, — промолвил Ричард. Он направился по зеленому лугу, поросшему упругими молодыми побегами, к лошади. Его беспокоило смутное чувство вины. Оруженосец не последовал за ним. Ричард остановился и глубоко вздохнул. В холодном утреннем воздухе заклубился пар. Обернувшись, он посмотрел на Перкинса испепеляющим взглядом. Слуга невинно взглянул на него.

— Ну, что еще, Перкинс? Говори, пока у меня не лопнуло терпение и я не нанял нового оруженосца. Никак ты вздумал меня учить?

Перкинс пожал плечами. Не решаясь смотреть в глаза взбешенному Ричарду, он с деловым видом зашагал ему навстречу. Его покрытое веснушками лицо являло маску страдальца-послушника. Подчеркнуто аккуратно Перкинс взял дымящееся ружье из рук графа.

— Эдмунд и его братья обречены на болезни и вымирание, милорд. В отличие от черных монахов, монахи Агнца не занимаются торговлей. Они живут только на подаяние. Прошлой зимой их косила оспа, милорд. И благочестивые монахи безропотно умирали. Без них в городе не будет приюта для странников.

— Довольно, — простонал Ричард, удивляясь, что в нем заговорила совесть, и поспешил догнать брата Эдмунда.

— Ладно, Перкинс, будь по-твоему, благочестивый чертенок, — произнес Ричард. Перкинс весело следовал рядом. — Я знаю, с тобой бесполезно спорить.

— Да, милорд, вы всегда уступаете мне в споре.

— Я не сомневаюсь, если бы ты был воином, ты бы носился в погоне за драконами, прославляя рыцарей, чьи подвиги существуют только в романсах трубадуров. А в жизни все по-другому.

— О милорд! Рыцари существуют! Они живут и процветают, — возразил Перкинс.

— Прошло их время, в ружье нет ничего рыцарского. Ружье — оружие будущего. И посвящать тебя в рыцари мечом, который ты так чтишь, я бы не стал.

— Если ружья несут конец рыцарям, милорд, почему же вы так обожаете их?

— Власть, Перкинс. Власть важнее всего. Стой, монах, — крикнул Ричард.

Они догнали одетого в коричневую рясу монаха на краю леса. Ричард осторожно положил руку на тонзуру монаха. Этот нежный жест был полным противоречием его грубому голосу.

— В чем вы нуждаетесь, старец?

Брат Эдмунд вытащил дрожащей рукой из складок рясы сверток.

— Вот список, милорд. Посмотрите сами. Не слишком много. Будьте так добры. Это не более того, что вы дали нам прошлой весной.

У Ричарда потеплело на душе то ли от весеннего ветерка, то ли от внезапного прилива сочувствия.

— Гм… — произнес Ричард. Внимательно изучив список, он недоверчиво нахмурился. — Неужели я был так щедр?

— Да, — подтвердил монах. — Без вас мы бы не смогли нести службу. Кто угодно подтвердит это. За свою щедрость вы уже одной ногой в раю.

— А другой ногой в аду, — договорил за него Ричард. Он повернулся к своему оруженосцу, с важным видом стоявшему рядом.