Как она ненавидела его играющие озорным весельем глаза! О, мерзкий человек, мерзкий мир! Осталось ли хоть что-то на этой земле, чего король Генрих не осквернил бы, думала Тэсс, сжимая кулаки так сильно, что ногти впились в ее сжатые ладони.

— Я исполню любое ваше желание, — спокойно ответила она.

— Хорошо, — сказал Ричард, касаясь ее подбородка и запрокидывая лицо вверх. — Все, о чем я прошу, — это пунктуальность и хорошие манеры. Я очень не люблю ждать. В остальном меня можно терпеть. Вопрос в том, сможете ли вы меня вообще терпеть? — Он подмигнул ей и, насвистывая веселую мелодию, удалился, погоняя своего коня.

— Зачем вы ищете встречи с женщиной, которая вас ненавидит? — выкрикнула Тэсс ему вслед.

Ричард медленно обернулся. Тэсс пронзили его синие глаза.

— Вам недолго осталось меня ненавидеть, — сказал он с дьявольской улыбкой на лице.

На какой-то момент Тэсс поверила ему.

5

После часа интенсивных упражнений с копьем в седле Ричард быстро вошел в свои покои. Он вконец вымотался. Слуга уже приготовил ванну. Струйки пота, стекавшие по рыжевато-каштановым волосам на его груди, приятно щекотали.

— Годфри, — закричал Ричард слуге. — Черт тебя побери, где же ты?

Шагая по комнате, он сбрасывал с себя одежду. Сначала — запыленный камзол, затем льняную рубаху с длинными рукавами, мокрую от пота после утренних скачек. Затем он снял чулки и все исподнее, побросав одежду на ходу под ноги. Ричарда ничуть не смущало, что кто-нибудь, проходящий по саду, мог увидеть его наготу через незанавешенные окна, выходящие в сад. Любой мог увидеть голого графа. Спальня освещалась пятнадцатью прямоугольными окнами с изумительными узорными стеклами, через которые ласково светило солнце. Ветки цветущих груш и яблонь слегка касались стекла, как будто вежливо просились войти.

— Войдите, — крикнул Ричард, приняв шорох веток за стук в дверь. Поняв свою ошибку, он глубоко вздохнул и закатил глаза. — Теряю рассудок, — пробормотал он.

Ричард был взвинчен недавней ссорой с леди Тэсс. Устало потирая виски, он хмуро посмотрел на ветви, постукивающие по стеклу, и залюбовался игрой солнечного света, преломленного гранеными стеклами. Солнечные зайчики, красные, синие, желтые, весело кружили у него перед глазами. Да, эти роскошные окна дорого стоили, но они не были излишеством для человека, любящего все прекрасное. Ричард любил все яркое, дерзкое. У него был необузданный порыв мыслей. Он презирал людей с узкими взглядами на жизнь. Его раздражала обыденность, ибо жизнь была слишком коротка и полна несправедливости. Он хорошо это усвоил в двенадцатилетнем возрасте, когда казнили его отца. Вскоре и мать скончалась от горя. А затем дядя Дэзмонд, лояльный к узурпатору, выгнал из дому Люси. Всего за один страшный год Ричард потерял всю семью. А еще год спустя он потерял Мэрли-Вэйл, несколько тысяч акров богатейшей земли. Его прибрал к рукам епископ Киркингам.

Как бы Ричард ни хотел вернуть свои земли, он не мог требовать этого от узурпатора, который был на стороне епископа. Ему оставалось только ждать, когда придет его время. Зная безжалостность короля, Ричард рано научился приспосабливаться, любезно улыбаться монарху. Он понял также: чтобы выжить, надо уметь врать, устраивать страшные заговоры, идти на компромиссы. Но, несмотря на все пережитое горе, Ричард, казалось, наслаждался жизнью, но только самый проницательный наблюдатель мог заметить печать скорби в его всегда веселых глазах, от которых расходились легкие морщинки, пролегшие от долгого созерцания подлости, которая творилась вокруг.