«За любовь», — чуть было не крикнула еще не пришедшая в себя Тэсс. Но вовремя прикусила язык. Уж лучше бы вообще лишиться языка, чем пить за любовь с этим человеком.

— Милорд, песню? — воскликнул менестрель. Три музыканта окружили Ричарда и Тэсс. Лютнист ударил по струнам. У Тэсс по коже пошли мурашки. Затем, к ее удивлению, запел не кто иной, как Ричард.

Его красивый голос заполнил зал. Тэсс было ошеломлена. Сколько у него еще талантов, думала она. Продолжая петь, Ричард закрыл глаза. Когда он закончил, зал разразился продолжительными аплодисментами. Дамы чуть не плакали от восторга. Ричард открыл глаза и скромно поклонился, затем повел Тэсс, очарованную и растерянную, к столу. Сэр Джон и Одри не сводили с них глаз.

— Ну что за проказник, — сказал сэр Джон, громко сморкаясь в вышитый платок. — Надо же было заставить старика расплакаться.

— Ты всегда плачешь, когда напьешься, горький пьяница, — пожурил его Ричард, садясь за стол рядом с Тэсс.

Сэр Джон, продолжая вытирать слезы, разразился хриплым смехом.

— Ты прав, мой мальчик, ты прав.

Музыканты заиграли печальную балладу о потерянной любви. На зал опустилась печаль. За окнами завывал сильный холодный ветер. Тэсс сидела между Ричардом и сэром Джоном, ощущая странное чувство уюта и покоя. Ей казалось, что она давно знает этих людей. Когда менестрели объявили перерыв, сэр Джон наклонился к Ричарду и что-то зашептал. От него пахло вином.

— Ты помнишь, мой мальчик, то время, когда любовь ослепляла нас? Ты, я и Хэл гуляли по тавернам и влюблялись в каждую женщину. А каким был тогда наш принц! — Сэр Джон вытер капли пота со лба и часто заморгал. — Хэл говорил, что никогда меня не забудет, даже после коронации. Он говорил это, Ричард. Ты же там был тогда, помнишь?

Ричард глубоко вздохнул.

Тэсс внимательно слушала, удивляясь печали в его голосе.

— Никогда не знаешь, что ждет тебя впереди. Верно, Ричард? Может ли человек так быстро измениться всего за один вечер? Как только корона коснулась его головы, он стал совсем другим человеком? Мне так его не хватает, Ричард.

На мгновение лицо Ричарда помрачнело, но затем он улыбнулся и сжал руку сэра Джона.

— Король Генрих не очень изменился. Вполне возможно, что он выслушает тебя, Джон.

— Ты так думаешь, Ричард? После того как он бросил меня в тюрьму, я так не думаю. Не успокаивай меня, мой мальчик, скажи правду.

— Но это возможно.

— Может быть. — Сэр Джон снова опустился на стул и начал разминать свои короткие пальцы. — У меня две бочки эля из таверны в Истчипе. Хэл всегда говорил, что это самый лучший эль. Я думаю, что одну бочку ему можно принести в память о нашей старой дружбе. Когда ты едешь к нему в следующий раз? Возьми меня с собой.

— Как пожелаешь, Джон.

— Мы от души повеселимся, ты, я и Хэл, — сказал сэр Джон с блеском в глазах. — Я буду веселить вас шутками, и Хэл сбросит с себя тяжелую мантию и снова рассмеется. Мы можем даже прыгнуть в Темзу, пусть нас вынесет в море. Ты помнишь, как это было, Ричард?

Сэр Джон рассмеялся. Ричард же смотрел на своего старого друга с печальной улыбкой. Его синие глаза осветились любовью. Эта мужская дружба даже растрогала Тэсс.

— Танцевать, — приказал сэр Джон, вскакивая на ноги. — Менестрели, веселую музыку!

Менестрели, сопровождавшие сэра Джона из замка в замок, из таверны в таверну, знали, что там, где веселье, там и деньги. Они оживленно заиграли. Гости начали аплодировать в такт музыке. Сэр Джон протянул толстую руку Одри.

— Одри, потанцуй со стариком.