Тэсс и без того была раздражена своим глупым признанием Ричарду в любви. Она бранила себя за искренность. Ну почему я всегда такая честная, неужели недостаточно было того, что я призналась ему в глупых замыслах убить его? Сказав, что Ричарда невозможно не любить, она дала ему понять, что уже любит его. Вспоминая его холодный недоверчивый взгляд, Тэсс готова была умереть от стыда. «Не иначе, как Ричард пожалел меня за искренность», — твердила себе Тэсс.

На второй день непрерывных песнопений, когда пучеглазый трубадур, слащаво улыбаясь, забренчал на лютне, у Тэсс лопнуло терпение. «А ты-то откуда знаешь, что я люблю Ричарда?» — со злостью подумала Тэсс и вырвала у него инструмент.

— Довольно, — сказала Тэсс и быстро пошла прочь, но добросовестный музыкант бежал следом, желая усладить ее слух мелодией.

Во внутреннем дворике замка Тэсс столкнулась с сэром Джоном, который неохотно пообещал ей отозвать менестрелей, за что она от души поблагодарила его.

Распрощавшись со старым рыцарем, Тэсс увидела стоящего неподалеку Ричарда. Он явно ждал ее, скрестив на груди волосатые мускулистые руки.

— Похоже, ты отчитала нашего старого друга, — сказал Ричард, когда Тэсс приблизилась к нему.

— Добрый день, Ричард.

Вопреки всем страхам, Тэсс почувствовала облегчение, встретившись с ним взглядом. Ричард смотрел на нее, а может быть и сквозь нее, с неким вызовом. В его взгляде уже не было прежнего недоверия, в нем было больше тепла и нежности. Тэсс почувствовала, что Ричард рад встрече с ней. Это ее приятно удивило.

— Что ты с таким рвением доказывала сэру Джону?

— Так, ничего, — пожала плечами Тэсс.

— Ничего так ничего. Пойдем постреляем.

— Пойдем.

Ричард взял ее за руку, и Тэсс невольно прильнула к нему. Сомнения отступили. Может, и нет ничего страшного в том, что она поведала ему свои сокровенные чувства. Наверное, она обезумела от любви, и ей только кажется, что Ричард холоден с ней.

Деревья, солнце, небосвод, зеленая трава под ногами казались Тэсс прекраснее обычного. Идя под руку с Ричардом, она вдохнула полной грудью освежающий утренний воздух и поняла не разумом, а душой, что в ее жизнь пришла весна.

Они шли по молодой упругой траве. Приблизившись к стрелкам, Ричард сразу подхватил ружье.

— Сейчас посмотрим, — сказал он шутливо. С вызовом в глазах он вложил ружье Тэсс в руки. — Перкинс считает, что ты очень хорошо стреляешь.

Тэсс скорчила гримасу.

— О Ричард, я еще после вчерашнего не отошла.

— Не думай, что я так легко отступлюсь, — сказал он с улыбкой. — Ты все равно будешь стрелять.

— Фу, какой упрямый, — кокетливо протянула Тэсс. — Оно тяжелое, мне трудно его держать.

Она приложила приклад к плечу, но уставшие от предыдущих занятий мышцы все еще ныли, руки слегка дрожали.

— Бедняжка, да ты и в самом деле еще в себя не пришла. — Его мягкий нежный голос успокаивал. — Я, пожалуй, постреляю сам.

И хотя Ричард часто называл себя никудышным стрелком, все знали, что он лукавит. Он отлично владел оружием и относился к нему с большой любовью. Крепко держал оружие в руках и не дыша, медленно нажимал на спусковой крючок. Его сильные широкие плечи почти не содрогались при отдаче. Целясь, Ричард обычно прикусывал нижнюю губу. Когда удавалось попасть в мишень, а это случалось почти всегда, он радовался, как мальчишка. Тэсс могла часами любоваться его мускулистой фигурой, его полными задора глазами, его восторженной улыбкой.

— Твоя очередь, — сказал Ричард, перезарядив ружье.