— Может, но не станет. Когда-нибудь настанет такой день, когда я расскажу тебе все. А пока я могу только посоветовать тебе, Тэсс, не судить людей только за то, что ты не понимаешь их веры. В противном случае ты будешь не лучше тех палачей, которые сожгли твоего отца.

Смутившись, Тэсс положила Библию на стол.

— В жизни так трудно во всем разобраться. Было бы проще, если бы мир был только белым и черным.

— В таком случае ты бы не восхищалась восходом солнца, не любовалась бы синевой любимых глаз. Тэсс, продолжай жить, как прежде, прислушивайся к своему сердцу.

На прощание Тэсс поцеловала Гертруду.

— Я еще приду навестить тебя.

Пожилая баронесса молча смотрела ей вслед.

— Тэсс, — окликнула Гертруда, когда молодая графиня уже прикрывала дверь.

— Что, Герта?

— Я надеюсь, ты уже беременна.

Тэсс покраснела.

— До следующего месяца я не смогу узнать об этом.

— Ну что ж, время покажет, — согласилась Гертруда.

Неужто я уже беременна? — думала Тэсс, уходя из башни. Ей вдруг стало страшно. Ей захотелось, чтобы Ричард был рядом. Она верила, что он сможет отвести любую беду.

21

На следующий день в полдень Ричард со своей свитой въехал в Лондон. Специфические запахи большого города сразу ударили в нос; пахло конским навозом, кровь зарезанного поросенка растекалась по мостовой. Затем ветер донес ароматы заморских специй, свежеиспеченного хлеба и цветов. Добродушный говор кумушек, живущих по соседству, ругань нищего оборванца, смех в толпе — все это смешалось в единый гомон, который создавал шум большого города.

Лондон! Как Ричард любил этот город! Здесь он провел буйную молодость, кутил по тавернам и просыпался в постели незнакомых женщин. Сейчас, следуя по улицам, Ричард наблюдал обыденную жизнь горожан. Мясники продавали свежую телятину, рыбаки выплескивали целыми ведрами устриц в ящики на прилавках, упавшие ракушки стучали о камни мостовой, чувствовался запах моря. По обе стороны узкой улочки стояли оштукатуренные деревянные дома. Чем ближе к центру города они оказывались, тем чаще встречались грязные люди, голодные собаки, нищие оборванные дети. Всюду смердели нечистоты; Ричарду не хватало воздуха в этом душном городе.

Он продолжал вести рыцарей по извилистым улочкам. И вот на острове Ричард увидел шпиль Вестминстера и с благоговением последовал туда.

Через полчаса, перед тем как войти в Вестминстерский собор, Ричард с молитвой на устах преклонил колени в часовне.

— Истербай, а мне уже донесли, что ты приехал.

Ричард почувствовал цепкие пальцы на плече. Он узнал голос всемогущего епископа Вестминстерского, Анри Бофора.

— Приветствую вас, милорд, — сказал Ричард, чуть привстав с деревянной скамьи. От волнения у него забилось сердце. Перед ним стоял самый влиятельный человек в стране после короля. Анри Бофор был не только епископом, но и лорд-канцлером Англии, а также первым советником короля. К тому же он приходился королю дядей.

— Это большая честь, что ваша милость удостоила меня вниманием.

— Я всегда внимателен к друзьям моего племянника. Ты это знаешь, Ричард.

Ричард обнял епископа. Странно было, что этот, ныне могущественный человек когда-то в юности позволял ему фамильярности.

— Я приехал встретиться с Генрихом, — сказал Ричард.

— Ты опоздал, — ответил Бофор, нахмурив брови. — Сейчас он в Тауэре, откуда отправляется на побережье.

— Какая неудача! — Ричард нахмурился. — Мне надо поговорить с ним, это срочно.

Лицо Бофора не выражало ничего хорошего.