— Очень немного, — вкрадчиво произнес он. — Я хочу быть богатым человеком.

У Бернарды от отчаяния чуть не навернулись слезы. Большим усилием воли она сдержала их.

— Я знаю, вы никогда не оставите меня в покое, адвокат, никогда!

Пинтос постарался на этот раз быть поласковей. Втайне он считал себя непревзойденным знатоком женской психологии и был уверен в своих способностях.

— Поверьте, Бернарда, я не собираюсь беспокоить вас. Единственное, чего я хочу, так это чтобы некоторые дела сеньора Салиноса, которые ведут другие адвокаты, были переданы мне. Согласитесь, ведь это очень мало по сравнению с тем, что получила от жизни Исабель. Так что я хочу очень немногого. Вы видите плохую сторону только в адвокате Пинтосе и не видите лжи и обмана в остальных. Например, в самой себе, в своей дочери Исабель…

— Замолчите, ради Бога! — возмутилась Бернарда.

— Извините меня, — ласково сказал адвокат, — я не хотел это говорить, Бернарда. Слова вырвались сами собой. Я прошу вас замолвить за меня словечко перед Исабель и сеньором Салиносом, чтобы я мог компенсировать все, что потерял со смертью мадам Герреро. Я хочу получить работу, которая соответствовала бы моей квалификации. Согласитесь, ведь это всегда лучше, чем заниматься вымогательством.

— Я даже не знаю, как мне это сделать, — задумчиво произнесла Бернарда.

— У вас все получится, — обнадежил адвокат. Его жесты выражали нетерпение. — Я научу вас, как им лучше представить меня.

— Не знаю, что мне с вами делать, адвокат.

Пинтос нахмурился.

— Я вам, Бернарда, скажу одно: или вы мне помогаете, или разразится скандал.

Бернарда резко встала и подошла к столу. Этим она хотела дать понять адвокату, что их разговор окончен. Но Пинтос не торопился уходить.

— Великолепно! — промолвил он. — Служанка помогает адвокату. Это очень редкий случай. Я даже больше скажу: вам лучше всегда оставаться служанкой, а не подозрительной сеньорой Бернардой, о которой все вдруг заговорят, что она, возможно, является настоящей матерью Исабель.

— Да замолчите вы, наконец! — остановила его Бернарда.

Адвокат виновато склонил в ее сторону голову.

— Вы правы. Иногда в порыве энтузиазма я могу перейти всякие границы.

Он поклонился и направился к двери.

— Обождите минутку, — остановила его Бернарда.

— Я слушаю вас.

— Хочу предупредить, чтобы вы вели себя осторожно в отношении Исабель, иначе у меня может возникнуть желание убить вас. Только бы не случилось ничего плохого с моей дочерью! Я постараюсь помочь вам. А теперь уходите!

* * *

Мерседес сидела с детьми в саду. Она была чуть выше среднего роста, очень хороша собой, настоящая красавица, но лицо строгое, суровое; безукоризненно стройная фигура с тонкой талией ничуть не расплылась, не отяжелела. На ней было серое платье, спереди его прикрывал широчайший накрахмаленный белый фартук, завязанный на спине аккуратнейшим, жестким от крахмала бантом. С раннего утра и до вечера жизнь ее протекала с детьми.

Она посмотрела на Мануэлу и Руди, гуляющих в саду.

— Мануэла, я тебе позволила с утра надеть лучшее платье с одним условием — чтобы ты его не запачкала. Посмотри на себя! Какая ты грязнуля!

Мерседес нахмурилась, углы красиво очерченных губ опустились.

— Она не виновата, — вступился за нее Руди. — Она поспорила с Марианной из-за куклы. Они хотели посмотреть, как действуют ноги и руки. Я им обещал, что мы поправим дело, и кукла будет опять как новенькая.