— Вы действительно удивительная женщина, — медленно произнес адвокат, пристально глядя на Исабель.

Сеньорита Герреро, почувствовав на себе пронизывающий взгляд адвоката, подняла голову.

— Несколько минут назад, — развивал свою мысль Пинтос, — я видел, как вы вертели этими старыми лисами, как наиискуснейшая деловая женщина, а сейчас…

— Что сейчас?

— Вы готовы оставить себе этот старый дом, как сентиментальная маленькая простушка.

Он рассмеялся.

— Все может быть, — оборвала неуместный смех Исабель, — наверное, во мне две женщины… — Она зло посмотрела на адвоката. — А может быть, и больше.

Пинтос насторожился:

— Вы можете превратиться в опасную женщину.

Исабель лукаво улыбнулась:

— Может быть.

В кабинете воцарилось неловкое молчание. Исабель сложила бумаги в папку и вышла из комнаты, оставив адвоката наедине со своими тревожными размышлениями.

Посидев некоторое время в задумчивости и растерянности, адвокат Пинтос поднялся, потом недобро ухмыльнулся и тоже вышел из кабинета.

Мерседес очень устала за прошедший день. Ее почему-то стали посещать тревожные мысли, особенно сейчас, когда уехал Коррадо. Отчего это происходило, она не могла сказать, просто она чувствовала это своим нутром.

Руди припарковал машину на стоянке.

— Приехали, — сказал он.

Девочки с сеньорой Мерседес вышли.

— Вот и хорошо.

— Мама, мы погуляем на улице, — попросила Мануэла.

— Ладно, — согласилась мать.

Девочки, взявшись за руки, побежали на лужайку.

Мерседес повернулась к племяннику:

— Руди, отнеси, пожалуйста, продукты на кухню.

— Будет исполнено.

Мерседес сидела в комнате, когда вошел Руди. По его виду было заметно, что он очень устал.

Женщина по-доброму рассмеялась:

— Устал?

Руди замотал головой.

— Нет-нет, как говорит Луиза, свеж как огурчик, — постарался улыбнуться юноша. Он остановился посреди комнаты. — А что, надо еще что-нибудь сделать?

— Нет, оставим остальное на завтра.

Руди присел.

Мерседес встала и подсела к племяннику.

— Руди, ты мне никогда не рассказывал… — неловко начала она, — твой поселок там, на Сицилии, такой же, как наш, или, быть может, еще лучше?

— Нет, тетя, там горы. — Руди мечтательно посмотрел в открытое окно. — А улицы такие, как эта… — Он показал рукой.

— Извилистые?

— Да-да, извилистые. — Юноша повернулся к своей тетке: — Дядя никогда тебе не рассказывал?

Мерседес вздохнула:

— Нет, он мало говорил о вашем поселке.

— Да? — удивился Руди.

— И ты тоже.

Руди опустил голову.

— Скучаешь?

Мерседес потрепала его по кудрявой голове.

— Иногда. — Он помолчал и добавил: — Но там ничего не осталось, и никого.

Женщина понимающе кивнула головой.

— Мне бы хотелось, чтобы ты рассказал об этом поселке, о его людях, — попросила тетя.

— О людях?

— О твоей семье.

Руди задумался…

* * *

Исабель Герреро в этот вечер была особенно хороша. Темный костюм из синего кримплена прекрасно подчеркивал ее фигуру, ее изящество, стройность и грациозность.

Стол был накрыт на три персоны.