– Неужели в тебе нет ни капли человечности? – Голос Эшли задрожал.

– Нет, – покачал головой он. – Чего нет, того нет, особенно когда речь идет о моих собственных желаниях. – Он рассмеялся. – Но ты не переживай, детка. Можешь рассматривать нашу совместную жизнь как некий баланс – дебит и кредит. На одной чаше весов окажется «Лэндонс», а на другой – печальная необходимость время от времени терпеть мои ласки. Не сомневаюсь, ты скоро поймешь, что тебе выгоднее. – Он провел пальцем по ее щеке. – Ты ведь никогда не упустишь своего.

– Спасибо, что напомнил, – спокойно отозвалась Эшли. – Пожалуй, мне действительно стоит потерпеть.

Глаза Джо сузились.

– Я так и думал.

Он наклонился и поцеловал ее. Это было лишь мимолетное прикосновение, но Эшли сразу бросило в жар.

Джо направился к двери и вышел, не обернувшись.

Вот так он когда-нибудь уйдет навсегда, с тоской подумала она. Бессильно опустившись на ветхий ковер, Эшли обхватила себя руками. Господи, что же ей теперь делать?

Эшли выключила диктофон и откинулась в кресле.

Еще один дежурный ответ написан, мрачно подумала она. Как же все-таки скучно работать, когда тебе не дают принимать никаких решений.

Девушка встала и подошла к окну. Прошла всего неделя с тех пор, как она очертя голову выскочила замуж. Однако эти семь дней оказались самыми насыщенными за всю ее жизнь. Впрочем, работы это не касалось. Джо по-прежнему держал ее в стороне от всего, что происходило в офисе. Ей поручали лишь самые рутинные задания, да и те тщательно контролировали.

Например, Эшли было известно, что сегодня должна быть определена окончательная сумма крэгморского контракта, однако дальше этого ее осведомленность не простиралась. Она не ходила ни на какие совещания и не получала никаких сообщений по этому поводу. Джо установил в офисе фирмы строжайший режим секретности. В последние дни в коридорах царила какая-то по-новому боевая атмосфера, чего уже давно не было, и Эшли была вынуждена признать это. И тем обиднее был тот факт, что сама она была полностью отстранена от важнейших решений по поводу судьбы компании отца.

Когда же она возмущенно заявила Джо, что хочет сама отстаивать свои интересы, тот лишь поднял брови и лениво протянул:

– У нас теперь общие интересы, любовь моя. Неужели ты не доверишь мне защищать их? – И с обычной насмешливой улыбкой стал ждать, когда она нарушит наступившее молчание.

А молчание в эти дни повисало часто, грустно подумала Эшли. Оно возникало, когда появлялась миссис Болтон с сообщением о звонке миссис Мэррик. Это происходило неизбежно каждый вечер, так что Эшли, сама того не сознавая, уже ждала, когда раздастся пронзительный звонок телефона.

Молчание наступало, когда Джо внезапно надолго исчезал без всяких объяснений.

Но самое мучительное молчание возникало, Когда она просыпалась по утрам рядом с Джо и обнаруживала, что он полулежит, приподнявшись на локте, и на его лице играет легкая злорадная улыбка, напоминавшая ей лучше всяких слов о страстных мгновениях минувшей ночи.

Ибо он был совершенно безжалостен. Он любил ее с таким непревзойденным артистизмом, что при свете дня ей оставалось лишь сгорать от бессильного стыда при одной мысли о том, что она испытывала в его объятиях.

Кроме того, Джо явно нравилось наблюдать контраст между сдержанной молодой особой, какой она была на работе, и пылкой любовницей, самозабвенно стонавшей от наслаждения. Он получал какое-то извращенное удовольствие, выжимая из нее всю чувственность, на какую она была способна, и оставляя потом в одиночестве, обессиленной и безвольной.

В такие минуты Эшли отчаянно хотелось повернуться к нему и молить хоть о единственном знаке любви, пусть даже притворном.