-  Как же тогда объясняться с ними?

    Петр Михайлович стал отчаянно жестикулировать, обращаясь к гиганту, показал на свой язык, потом на голову, давая понять, что мы объясняемся только с помощью языка.

    Гигант усмехнулся, взял нас за руки, Как маленьких детей, и, пройдя в сферический зал, подвел к вогнутому экрану в центре полукружия, образованного огромными креслами. Сев в эти кресла, мы совсем утонули в них.

    Сферический зал представлял собой, вероятно, Централь управления кораблем. Поражали ее размеры: противоположная стена находилась от нас на расстоянии в триста метров, если не больше, а своды терялись где-то в вышине. Стены Централи отсвечивали слегка фосфоресцирующим сиянием. Как мы узнали впоследствии, это были экраны обзора и фиксации событий. Позади нас возвышалось причудливое сооружение, напоминающее живое существо, со множеством различных указателей, приборов, блестящих дисков, клавишей и кнопок. Возможно, это был Электронный Мозг корабля. По окружности стен шли ряды электронно-вычислительных машин сложнейшей конструкции. Большинство же установок и сооружений в Централи было абсолютно незнакомо мне, и ничто не давало возможности догадаться об их назначении.

    Справа от Электронного Мозга раскинулся гигантский пульт управления с рядом высоченных кресел для операторов. В глазах рябило от множества приборов и экранов различной формы, смонтированных на пульте.

    С нами остался лишь один гигант - наш первый знакомый. Остальные, мысленно посовещавшись, поднялись вверх к куполу зала и скрылись там в люках, ведущих, очевидно, к двигательной системе корабля.

    Вскоре оттуда раздались ритмичные звуки, гудение моторов, скрежет и басовитый гул. «Ремонтируют, наверное», - подумал я.

    Гигант кончил настраивать странный вогнутый экран, так не похожий на все остальные, укрепил на голове блестящий сетчатый шлем, от которого к панели экрана тянулась густая сеть проводников, и знаками попросил нас надеть такие же шлемы. Затем он вопросительно посмотрел на нас. Предположив, что он настраивал переводную машину, я внятно и раздельно спросил о том, что мне казалось волшебным чудом: - Как вы сумели вернуть к жизни моего друга?

    Однако гигант отрицательно покачал головой и показал на экран, светившийся пепельно-серебристым блеском. И вдруг на экране появились картины событий, пережитых нами в последнее время: побег из Трозы, плавание с Джиргом на электромагнитном корабле, ураган, подход к Большому Юго-Западному Острову, встреча с гигантом на берегу и полет от побережья к шару.

    -  Это невероятно! - воскликнул Самойлов. - На экране отражаются мысли и воспоминания гиганта, В нем скрыта чудесная машина: приемник и преобразователь биоволн, идущих от мозга. Это то, о чем на Земле в наше время только смутно мечтали!

    Гигант снова вопросительно посмотрел на нас.

    -  Давайте мысленно рассказывать ему о себе, - предложил я академику, - Смотрите, я сейчас вспоминаю отлет «Урании».

    И действительно, на экране появился Главный Лунный космодром, огромный силуэт нашей «Урании», толпы землян в громоздких космических скафандрах. Затем люди исчезли, и вот уже «Урания» взлетает в Космос, окутанная чудовищными вихрями энергетической отдачи. Но странная особенность: едва я ослаблял напряжение воспоминаний, картины начинали бледнеть и расплываться. Я понял, что надо мыслить четко и последовательно, не отвлекаясь, ибо получалась такая несуразица: на фоне летящей «Урании» вдруг возникали то фигура, то лицо Лиды.

    Самойлов недовольно поморщился:

    -  Не увлекайся, Виктор, не увлекайся.