Академик увлекся, стал вскакивать со стула, возбужденно жестикулируя и поминутно поправляя «телескопы». Я предпочитал молчать, с интересом разглядывая обитателей этого мира. Строгие, бесстрастные физиономии, спокойные позы, короткие отрывистые фразы, отдававшие металлическим звоном…

    Гриане были предельно уравновешенными «сухарями». Ни разу в течение многих часов я не заметил, чтобы кто-нибудь из них сделал лишнее движение, жест или выразил что-либо похожее на эмоции. От всего этого собрания веяло невыразимо торжественной скукой.

    -  Как вам удалось остановить наш астролет в пространстве и отбуксировать его на спутник? - спросил академик у Элца, который в продолжение всей беседы молча сверлил нас глазами, о чем-то упорно размышляя.

    Услышав вопрос, этот неприветливый старик долго размышлял, взвешивая что-то в уме. Потом заговорил отрывистыми фразами, падающими, как удар молота:

    -  Огромная концентрация тяжелой энергии… перестройка структуры пространства в локализованном объеме… возникновение силового облака… Варьируя частоту и мощность распада мезовещества, мы передвинули ваш корабль на спутник.

    -  Мы можем посещать свой астролет? - вмешался в разговор я, так как с тревогой обнаружил, что «Урании» на крыше Грозы не видно.

    Элц мельком посмотрел на меня:

    -  Аппарат находится в музее Кругов Многообразия.

    -  В музее?!! - разом воскликнули мы.

    В мозгу лихорадочно пронеслись мысли, навеянные книгами фантастов: о вечном плене, о разумных, но бессмысленно жестоких существах других миров, о том, что придется навсегда распроститься с надеждой снова увидеть Землю…

    -  Вы не имели права распоряжаться чужим кораблем! - в бешенстве закричал я.

    Элц даже не пошевельнулся, только его глаза вдруг засветились холодно-холодно, словно в них был абсолютный нуль температур. Я бесстрашно глянул в глубину его белесых зрачков, и мне стало не по себе. Какие-то непонятные, но отнюдь не доброжелательные мысли пробегали в этих чужих, неземных глазах.

    Стремясь сгладить впечатление от моего резкого тона, Петр Михайлович перевел разговор на другую тему:

    -  Можно каким-либо образом сообщить о нашем пребывании на Гриаде человечеству Земли?

    -  Передать сообщение? - повторил Элц, все еще пронзительно разглядывая меня. - Конечно, можно. Но только… Какой в этом смысл?

    Я почувствовал, что Петр Михайлович внутренне напрягся:

    -  Вы не хотите передать сообщение?

    -  Не в том дело, - безжизненно улыбнулся грианин. - Всепланетный излучатель электромагнитной энергии отправит сигнал в любое время. Но ты сказал: до Земли девять тысяч двести парсеков, а это значит, что ваше сообщение получат только через тридцать тысяч лет. Есть ли смысл посылать?

    -  Вот как… - Петр Михайлович разочарованно потер переносицу. - А я предполагал, что вашей науке удалось преодолеть «световой предел» и овладеть скоростями передачи сообщений большими, чем скорость света.

    -  Что ты называешь скоростью света?

    Самойлов долго и сложно объяснял грианину наше понятие о скорости света.

    Элц снова усмехнулся:

    -  Неправильно выражаешь смысл этого свойства материи.