Однако стоило Бичу приблизиться к поверженному противнику, как тот ловко выдернул ногу из стремени, встал, вытащил из ножен меч и бросился на Бича.

Бич и сам вырвал меч из ножен, замахнулся и уже почти опустил меч на голову неприятеля, как тот вдруг превратился в ярко-зеленого гада, змея, с телом ящерицы и головой дракона.

Голова гнусно шипела и крутила во все стороны, выбирая мгновение для атаки.

Композиция напомнила Бичу что-то очень знакомое: вздыбленный конь, дышащее огнем чудовище. Только в руках всадника — меч. А должен быть… Должно быть копье.

Он снял копье с креплений, удерживавших его у седла, ухватил поудобнее и вонзил в раскрытую глотку.

Агония чудовища была страшной (стоны, шипение, зловонная жидкость, изливавшаяся из раны), но короткой.

Когда дракон испустил дух, Бич вспомнил, где он это уже видел. (В психиатрии этот синдром называется "дежа вю".)

Композиция напоминала икону "Святой Георгий, поражающий дракона". И, соответственно, московский герб…

Сон был не ночной, приносящий бодрость и силу, а дневной, нередко приводящий к еще большей усталости.

Но натренированный мозг и помнящее каждую штатную и нештатную ситуацию тело тут же приняли установку подсознания на расслабление и отдых.

Он еще пятнадцать минут полежал, расслабляя мышцы и, как он сам это шутя называл, "выпрямляя извилины", — ни одного движения, ни одной мысли. Тишина и покой. И далекая, легкая, приятная музыка. Неясная музыка плавно перешла в какую-то русскую народную песню, слов которой он не мог разобрать. Но поскольку команда была "полный покой", то память и мышление так и не включились в процесс угадывания слов и мелодии, и он просто полежал несколько минут, слушая далекий женский голос.

Операция была назначена на 18 часов, время, когда Большая Дмитровка заполнена автомашинами, они скапливаются у выхода на Бульварное кольцо и мучительно стонут, ревут, требуя светофора. Тротуары наполнены сотрудниками госучреждений, спешащих к станциям метро «Чеховская» и «Пушкинская»… В банках — расслабуха, — закончены крупные операции, идут "физические лица" за своими скромными сбережениями.

Крупнейший в стране банк, принадлежащий одному из олигархов новой России, заглотнув под завязку валютную наличку, закрывал основные хранилища, оставляя для заключительных операций дня с физическими лицами лишь небольшие суммы. Остальное быстро пересчитывалось и складировалось в сейфы.

Но сейчас был такой приятный момент, когда специальный сейф, недоступный ни одному самому хитроумному грабителю, был раскрыт, и все свезенные сюда, в штаб-квартиру крупнейшего российского внешнеэкономического банка, пачки банкнот лежали на столах, готовясь переехать на временное хранилище в стальной сейф.

Служащие банка действовали, несмотря на окружавшие их 8 миллиардов долларов США, спокойно, без нервозности, словно вокруг лежали не деньги, а простые бумажки.

Дело в том, что у олигарха была странная причуда, — он в это самое время, после 18, любил заглядывать в нижний операционный зал, где работали с валютой, но не работали с посетителями, клиентами. Здесь проверялись все баксы, поступающие в банк. С каждым годом подделки американских долларов становились все более изощренными и мастерскими. А у банка олигарха была репутация. Он не мог себе позволить, чтобы из его банка вышла хоть одна фальшивая бумажка.

— В этот день он придет обязательно, — считали старые банковские служащие.

Правда, самому старому банковскому клерку, работавшему на олигарха, было 35. Десять лет назад олигарх набрал в свои финансовые структуры молодых людей и за десять лет сделал их асами своего дела.

Все начиналось при Горбачеве со скромных кооперативов.