В этот момент дверь с оглушительным треском распахнулась, вырванная из петель вместе с кусками дверной коробки, и в комнату ворвались трое.

Ну, да… Юсупов не поскупился. Не обычных уличных раздолбаев прислал, готовых за рубль на что угодно.

Это были крепкие, высокие, широкоплечие мужики, одетые в тёмное. Их лица скрывали небрежно накинутые платки или шарфы. В руках у первых двух – тяжёлые, вороненые револьверы.

Глаза «гостей», горевшие фанатичным огнем, были полны чистой, незамутнённой злобы и животной решимости. Похоже, Юсупов и правда выбрал тех, кто искренне верил, что смерть Распутина – благое дело.

Я еще отчетливее, еще яснее понял: этот преждевременный, такой отчаянный, грубый и жёсткий налёт – прямое следствие моего вмешательства.

В той, моей истории, которую я знал в будущем, убийство Распутина было другим – тайным, спланированным, почти театральным, в подвале Юсуповского дворца. С ядом, выстрелами, утоплением.

А это… это просто какая-то бойня, устроенная прямо в квартире, спровоцированная, видимо, моим неявлением на встречу, моим полным провалом как «агента».

Именно мои действия вызвали такую реакцию. Гибель Дуняши – это тоже на моей совести. Отличный вышел из тебя спасатель империи, Игорек. Просто отличный! Чёрт бы меня побрал!

А потом прямо в темечко долбанула новая мысль. Гришка сказал, если его обычные люди убьют, то Романовы останутся при власти. Так вот же они! Обычные люди. Несомненно эта троица не имеет родственных связей с царем. И что тогда? Выходит, нельзя им Распутина убивать. Чокнешься от всего этого!

– Вот он, мужик проклятый! – выкрикнул один из нападавших, тот, что шёл первым, самый рослый. Он вскинул револьвер, ствол смотрел прямо на Распутина, сидевшего на кровати.

Его эта фраза… Меня из-за нее словно закоротило. В голове упрямо крутилось одно и то же.

Это не тот сценарий! Не было яда, не было подвала, не было Пуришкевича с его винтовкой! Юсупов явно решил действовать по-простому, по-бандитски, наплевав на изящество, возможно, чтобы потом свалить всё на обычных грабителей, а самому остаться в тени. Это будет убийство, совершенное обычными, простыми мужиками.

Если Распутина убьют вот так, в его квартире, во время вооружённого налёта, кто заподозрит утончённого князя? Никто. И дальше, как сложится все? Почему Гришка так уверен, что именно эта смерть позволит остаться у власти Романовым?

Время для меня будто замедлилось, растянулось до бесконечности. Я видел, как палец нападавшего нажимает на спусковой крючок, видел, как Распутин спокойно, почти с фаталистическим любопытством, смотрит ровно в направленное на него дуло. Он совершенно был готов умереть, не сомневаясь, что лучше так.

И в этот момент, сам не понимая почему, охваченный внезапным, диким импульсом, я рванулся вперёд. К чёрту логику. Просто инстинкт.

«Дело не в Распутине», – мелькнула отстранённая мысль в мозгу, который, казалось, работал отдельно от тела.

И это правда. Дело было в чём-то другом. В Лизе и угрозе купца? В гибели Дуняши, которая вот так нелепо закончила свою жизнь? В предчувствии катастрофы, которая разверзнется, если история свернёт в другую сторону прямо сейчас, таким грязным способом? Или в том простом, но страшном предупреждении старца о том, что нельзя трогать прошлое, иначе будет только хуже?

Я понял, что должен остановить этот выстрел. Конкретно его. Не дать событиям изменить курс здесь и сейчас, чтоб не нести потом за это ответственность.