Я только собрался ответить фурии, что воры обычно приходят максимально тихо, как снаружи послышались вопли, полные нарочитой ярости:

– Открывайте, душители! Долой Распутина!

– Народный гнев пришёл за тобой, мракобес!

– Смерть царским прихвостням!

– Здесь гнездо зла!

Я сначала завис, пытаясь понять, какого черта происходит. С хрена ли неизвестные придурки явились предъявлять Гришке за мракобесие, а при этом выкрикивают какие-то эсерские лозунги.

Но потом, внезапно до меня дошло. Да это же люди Юсупова!

Или те, кого он нанял, чтобы они выглядели как потенциальные революционеры или разгневанный народ.

Просто я не явился на встречу, и он расценил это как факт Ванькиного предательства. Решил, что я сдал его Григорию. Скорее всего, эти странные люди, которые сейчас бьются о дверь, пришли не только за мной, но и за Распутиным. У них несколько целей: убрать свидетеля, забрать драгоценности, а заодно и решить проблему самого старца. Всё сходилось.

Времени на раздумья не оставалось. Безумные времена требуют безумных поступков. Я бросился в комнату Распутина. Старец сидел на кровати, спокойный, будто его вообще не волновало происходящее. В руках он держал зажжённую свечу, что, честно говоря, выглядело очень странно.

– Григорий Ефимыч! – выдохнул я. Треск ломающейся двери в прихожей становился всё громче. – Они здесь! Люди князя! За мной… или за вами… Или за нами обоими! Я должен срочно вам кое-что рассказать.

Глава 19

Распутин медленно поднял на меня глаза, ожидая продолжения. В них не было страха или подозрения, только глубокая, всепонимающая печаль. Или что-то похожее на принятие судьбы. Я даже слегка растерялся. Он сейчас вообще не был похож на самого себя. Вот конкретно в данный момент, передо мной, пожалуй, сидел настоящий «старец».

– Я знаю, Ванька. Пришёл твой час. И мой… скоро. – Произнёс он совершенно спокойным голосом. – Говорил же… Помрет сегодня кто-то.

– Нет! Не про то вы говорите! – выкрикнул я. Мне нужно было, чтобы он услышал. Чтобы понял. Чтобы, возможно, поверил. – Я… я всё расскажу! Только выслушайте! Умоляю!

Я начал говорить – быстро, сбивчиво, перескакивая с одного на другое, боясь не успеть. Боясь, что дверь сейчас слетит с петель, и всё закончится.

Я рассказал ему всё. Что я не Ванька, уличный воришка. Что я – человек из будущего, из другого мира, попавший в это время и в это тело случайно. Рассказал про технологии, про то, что станет с Россией, про революцию, про гибель царской семьи. Про последующие десятилетия. Само собой, вспомнил Великую Отечественную. Куда без этого. И сам же подумал, черт… А ведь мы смогли тогда победить, потому что были именно такими, какими были. Потом в очень сокращенном варианте упомянул далёкое будущее. И развал Советского Союза, и годы, которые уйдут на восстановление разрушенной страны.

Распутин слушал молча, не перебивая, его лицо было непроницаемым; лишь пламя свечи отражалось в глубоко посаженных глазах. Я видел, как желваки ходят на его скулах. Но это было единственное проявление хоть какой-то эмоциональности с его стороны.

И наконец, я рассказал ему о нём самом. О его влиянии, о ненависти, которую он вызывал. И о том, как он умрёт. Отрава, пули, ледяная вода Мойки… Я рассказал ему о Юсупове, о Пуришкевиче, о Великом князе Дмитрии Павловиче. О том, как именно, кто и почему его убьёт.

Когда я закончил, в комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только треском ломаемой двери в прихожей, натужными криками «революционеров» и моими собственными судорожными вдохами.