– В самом деле? – смутился полумесяц. – Это на меня так действует темнота. На будущее предупреждаю: рабочий день у меня с девяти до шести. В остальное время справок не выдаю! У меня, может, интимное уединение... А, что ты на это скажешь? Нечем крыть?

– У нас проблемы, – сказал я.

– Да что ты говоришь? – фыркнул талисман. – Нельзя сказать, чтобы ты меня удивил. У вас вечно проблемы. И что на этот раз?

– Ключ от фараонова саркофага...

– В самом деле? И где же он?

– У тетки Чумы, а она вон в той могиле.

Талисман ехидно засеребрился.

– Как я понимаю, ты хотел бы достать этот ключ, не спрашивая у Чумы разрешения?

– Примерно. Ты очень четко все сформулировал, – признал я.

– Ты ждешь от меня универсального совета? Вот он: залепи Чуме глаза глиной, схвати ключ и беги со всех ног.

– И все? – поразился я. – Может, ты хотя бы уточнишь, куда бежать?

– Дурацкий вопрос. К Черному колодцу, разумеется. Только, по возможности, быстро. Впрочем, можешь бежать и медленно, если тебе, конечно, не важен результат.

– А если Чума меня поймает?

– Если поймает, значит, я дал неправильный совет. Поверь, мне будет очень неловко. Возможно, мне даже впаяют выговор за профессиональное несоответствие. Впрочем, не думаю, что он будет строгим, – талисман зевнул и стал медленно тускнеть, погружаясь в сон.

Глава VI

ЧЕРНЫЙ КОЛОДЕЦ

Стоит на улице большая коробка, а из нее страшный голос хрипит:

– Я Убивало-Кровосос! Три дня не ел! Вырвусь на свободу, выпью из вас всю кровь до капельки!

Испугались люди, вызвали войска, оцепили площадь.

Хрипит из коробки страшный голос:

– Я Убивало-Кровосос! Я почти уже вырвался! Берегитесь, люди! Выпью из вас всю кровь!

Засуетились генералы, прикатили пушки, вызвали танки и саперов, а сами в бомбоубежище спрятались. Открыли саперы коробку и видят: в коробке микрофон, а на микрофоне сидит маленький комарик.

1

Настя скрестила на груди руки.

– Этот талисман совсем спятил! Не собираешься же ты вырывать ключ у Чумы? – сказала она с возмущением.

– Угу, – пробурчал я, прикидывая расстояние от открытой могилы до дороги. – Ясное дело, не собираюсь. Кстати, что у тебя было в школе по физкультуре?

– Ничего.

– Как это ничего?

– У меня было освобождение. У меня бабушка – детский врач.

– Теперь у тебя не будет освобождения. На твоем месте я бы получше зашнуровал ботинки, – посоветовал я.

Чурилова с ужасом уставилась на меня.

– Чтооо-о? Неужели ты собираешься...

– Не шуми, а то Чума услышит... Я выхвачу ключ и помчусь вон туда, по аллее. Примерно в середине аллеи большая площадка. На площадке – железный люк. Его при всем желании не пропустишь – справа и слева две виселицы. На каждой висит по висельнику. Запомни: что бы ни случилось, нельзя разговаривать с висельниками и заглядывать им в глаза. Если они будут что-то предлагать – не слушай. Мы открываем люк и быстро спускаемся вниз. Едва ли Чума рискнет за нами туда сунуться.

– Хм... Откуда ты все это знаешь?

– Вурдик рассказал. Ты все запомнила?

Настя неуверенно кивнула.

– Не могу сказать, что все, но основную идею я точно ухватила. Не разговаривать с дядьками на столбах, не смотреть на них и открыть люк. Так?

– В самую точку! Открой люк и жди меня. Висельники тебя не тронут, если ты, разумеется, не сделаешь того, о чем я тебя предупредил.