— Доброе утро, доктор Уайлд, — поздоровался Попадопулос.

— Здравствуйте. — Нина давно привыкла вести деловые беседы. — Куда я попала?

— Это собственность братства, надежный дом, можно сказать. У нас в городе таких несколько.

— Вроде того, где Джейсон Старкмен планировал убить меня полтора года назад?

Попадопулос закашлялся.

— Я никогда не встречался с господином Старкменом. Моя роль в братстве связана исключительно с архивами. Теперь давайте начнем, вы ведь хотели кое-что посмотреть, не так ли? Я это привез. Что стоило мне многого, должен заметить…

Помощник поставил кейс на большой дубовый стол в центре комнаты и открыл его. Попадопулос бережно вынул содержимое.

Книга, по размерам на пару сантиметров больше обычного печатного листа, но толщиной со словарь, была обтянута темно-красной кожей и закрыта на застежки. «Страницы» также находились в металлической оправе, каждая в полсантиметра толщиной. Весь фолиант выглядел очень тяжелым.

Попадопулос произнес несколько фраз по-итальянски, помощник вытащил ключ и отстегнул наручники, соединяющие его с книгой. К удивлению Нины, грек нацепил наручники на себя.

— Что вы делаете?

— Я предупреждал, что буду постоянно находиться с текстом, — объяснил он, усаживаясь за стол.

Цепочка, соединяющая Попадопулоса с книгой, имела длину сантиметров в сорок.

— Вы что, мне не доверяете?

— Случалось, что у братства воровали исторические ценности. И мне известно, что вы встречались с Юрием Волганом.

— Думаете, я их украду? Да перестаньте! — Нина кивнула в сторону помощника. — У вас тут Роки, в здании бог знает сколько охранников, и мы на пятом этаже! Вряд ли я выпрыгну из окна.

— Вы сами согласились на такие условия, доктор Уайлд, — лаконично ответил Попадопулос. — Либо вы их принимаете, либо уходите.

Нина раздраженно села напротив историка и вытащила ноутбук и блокнот. Помощник вышел из комнаты, но остался возле дверей снаружи.

Попадопулос расстегнул застежки.

— Итак, доктор Уайлд, перед вами оригинал текста «Гермократа».

Хотя Нина видела много фотографий фолианта, при виде реальной книги ее охватил благоговейный трепет. Каждая страница древнего труда была вставлена между двумя стеклянными пластинами. Пергамент выцвел и пестрел пятнами, но сохранился в лучшем состоянии, чем большинство документов той эпохи, которые ей приходилось изучать. Братство определенно заботилось о своем имуществе, даже если оно было им украдено.

Нина внимательно осмотрела первую страницу. Почерк четкий, чернила — красновато-коричневые с примесью более темных вкраплений. Описки, кляксы, пометки, зачеркнутые слова, в двух местах другой рукой добавлены примечания. Сердце Нины учащенно забилось. Платон не одобрял письменных текстов, предпочитая традицию механического заучивания. Но это не значит, что он никогда не пользовался записями. Неужели перед ней рука самого великого философа, поправившего ученика, который сохранил на бумаге его слова?

Попадопулос вежливо кашлянул. Нина подняла глаза, запоздало осознавая, что улыбается как дурочка.

— Вы впечатлены, доктор Уайлд?

— Ну конечно! — с воодушевлением ответила она. На мгновение Попадопулос показался польщенным, а не раздраженным. — Просто невероятно! И вы хранили рукопись у себя две тысячи лет?

— Да — в разных местах, с разными мерами предосторожности. Книгу спрятали от людских глаз в девятнадцатом веке. Вы первый, кто ее видит, если не считать членов братства.

— Это большая честь, — ответила Нина, ничуть не кривя душой.