Пау кивнул:

– Созданная Мао система с самого своего возникновения была поражена коррупцией. Да и могло ли быть иначе? Когда вертикаль власти отчитывается только снизу вверх, ложь становится изворотливой.

– Вот почему вы бежали из страны?

– Нет, товарищ министр. Я покинул Китай, потому что все происходящее начало вызывать у меня отвращение. Были безжалостно истреблены миллионы ни в чем не повинных людей. Столько много гнета и страданий. И тогда, и сейчас нашей родине приходилось несладко. И тут не может быть двух мнений. В Китае находятся шестнадцать из двадцати крупных городов мира с самой неблагоприятной экологией, мы являемся мировым лидером по части выбросов в атмосферу двуокиси серы. Кислотные дожди уничтожают наши поля. Мы загрязняем водоемы, не задумываясь о последствиях. Мы бездумно уничтожаем культуру, историю, национальное самосознание. С чиновников на местах требуют только экономическую отдачу, они политически пассивны. Сама система таит в себе свое собственное разрушение.

Линь осторожно напомнил себе, что все эти обвинения, возможно, делаются только для того, чтобы сбить его с толку. Поэтому он решил сам пойти на хитрость.

– Почему вы не помешали этой женщине забрать светильник?

Пау смерил его взглядом, от которого ему стало не по себе, как бывало от взгляда отца еще в те времена, когда Линь его уважал.

– Вам уже должен быть понятен ответ на этот вопрос.

Ему следовало бы догадаться.

Посыльная не была жертвой. Просто сообщница, совершившая ошибку.

Добежав до конца переулка, Малоун завернул за угол. Двое его противников находились в ста футах впереди. Они бежали к оживленной набережной канала Хольменс, заполненной машинами, спешащими к главной площади Копенгагена.

Малоун увидел, как парочка метнулась влево и скрылась за углом.

Спрятав пистолет, он стал пробираться сквозь толпу, чередуя вежливые фразы с грубой физической силой.

Впереди показался перекресток со светофором. На противоположной стороне улицы находилось здание Королевского датского театра. Справа виднелся порт Нихавн, вдоль которого тянулись живописные летние кафе, заполненные людьми. Мужчина и женщина спешили по запруженному тротуару вдоль дороги для автомобилей и велосипедной дорожки, направляясь к гостинице «Англетер».

У самого входа в гостиницу притормозил «Вольво».

Мужчина и женщина пересекли велосипедную дорожку и направились к распахнувшейся задней двери машины.

Два хлопка, похожие на звук лопнувших воздушных шаров, – и мужчина, отброшенный назад, упал навзничь на мостовую.

Еще один хлопок – и женщина рухнула рядом с ним.

Из обоих тел на брусчатку вытекли алые ручейки.

Ужас стремительно разлился вокруг, заражая гуляющие толпы. Трое велосипедистов столкнулись между собой, стараясь объехать распростертые тела.

Машина рванула с места.

Тонированные стекла скрыли тех, кто находился внутри. Машина с ревом промчалась мимо и, визжа покрышками, резко повернула влево. Малоун попытался рассмотреть номерной знак, но «Вольво» уже скрылся за Конгенс-Ниторв.

Бросившись вперед, Малоун присел на корточки и пощупал пульс.

Обе жертвы были мертвы.

Упавшие велосипедисты поднимались с мостовой, потирая ссадины.

Встав, Малоун крикнул по-датски:

– Вызовите полицию!

Тяжело вздохнув, он провел рукой по волосам.

Ниточка, ведущая к Кассиопее, оборвалась.

Малоун выбрался из толпы зевак, собравшейся рядом с летним кафе, под окнами гостиницы «Англетер». Потрясенные люди молча таращились на трупы.