– Конечно. Как только сами узнаем, что произошло. Возможно, Штур не ночевал сегодня дома – вещь не настолько из ряда вон выходящая для одинокого мужчины. Видимо, та, с которой он провел эту ночь, нашла способ удержать возле себя всегда аккуратного немца.

– Это так на него не похоже – не дать вовремя знать о том, где он находится.

– Согласен. Тем более когда идет очередная операция, – Матер озабоченно нахмурился. – Мы дадим вам знать, Лайам, и обязательно организуем для вас дополнительное прикрытие. Надеюсь эта ночь прошла без каких‑либо происшествий?

– Все было спокойно. Нет ли новых сведений об угнанном «Пежо»?

– Полиция все еще тянет резину, я уверен. Вряд ли они смогут нам помочь. А вы уверены, что клиент ничего не утаил от вас? Может быть, ему известно намного больше, чем он рассказал?

– Я ни в чем не могу быть уверен.

Рука Матера замерла, чуть не достав колена. Он снова ждал, что Холлоран добавит еще что‑нибудь, но тот молчал. В трубке раздавалось только тихое потрескивание атмосферных помех.

– Может быть, мне стоило бы самому навестить Ниф, – предложил он.

– Мы вернемся в Лондон в понедельник, и тогда я могу встретиться с вами.

– Как скажете. Я позвоню вам сразу же, как только узнаю новости.

Холлоран услышал тихий щелчок, когда на другом конце провода Матер повесил трубку. Через несколько секунд послышался ровный гудок – линия освободилась. Он положил трубку на рычажок.

Матер сидел в своем рабочем кабинете, погруженный в размышления. Наконец он снова снял трубку телефона и набрал номер.

* * *

Холлоран стоял в просторной прихожей возле открытых дверей, все еще не снимая руки с трубки телефона. На душе у него было тревожно. Отсутствие Дитера Штура на рабочем месте давало серьезный повод для беспокойства, так как аккуратный немец никогда не пропускал важных дел, за которые он отвечал (да и вообще в его привычки входило чрезвычайно серьезное отношение даже к самой незначительной работе). Возможно, что сегодня утром у Штура, как сначала предположил Матер, возникли какие‑то досадные мелкие неприятности по дороге в контору. Версия Матера о ночи, проведенной в компании вне дома, была менее вероятной: подобные развлечения были не во вкусе Организатора. Но даже если он остался на ночь у кого‑то из приятелей, он предварительно позвонил бы в «Ахиллесов Щит», оставив телефон, по которому с ним можно было связаться. В какую бы сложную ситуацию ни попал бы Штур, он всегда нашел бы способ предупредить об этом своих сотрудников. Холлоран провел пальцами по своей небритой щеке. Может быть, Клин – да и Ниф тоже – так повлияли на него, что он начинает искать скрытый подвох в любом, даже самом простом деле.

На лестнице послышались чьи‑то шаги. Он оглянулся и увидел Кору – она застыла на месте, едва он заглянул ей в глаза, опираясь рукой на широкие перила, чтобы не потерять равновесие.

– Доброе утро, Лайам, – едва слышно произнесла она; в ее тихом голосе чувствовалось смущение – очевидно, она не знала, как поведет себя Холлоран после того, что произошло меж ними этой ночью.

– Кора, – откликнулся он, и, сделав несколько шагов к лестнице, остановился, поджидая, когда она спустится. На их лицах не было ни тени улыбки – только напряженное ожидание и затаенная тревога. Оба понимали, что после ночи интимной близости люди обычно не ограничиваются мимолетным приветствием, брошенным на ходу.

– Ты... вы уже позавтракали? – спросила она; ее вопрос был скорее средством прервать неловкую паузу, чем проявлением заботы.