Я стрелял по мишеням и думал, вспоминал ещё, громкие выстрелы и запах пороха помогали сосредоточиться. Про Митяя думал, как про одну из ближайших целей.

Помню, как сам, ещё молодой и неопытный, вот как раз в этом 1998-м, осенью, ездил на выезд, как раз в районе магазина запчастей. Так весь район называли — Запчасти.

Нашли труп в кафе, но тогда я был милицейским следаком, а не прокурорским, вот и не занимался этим делом, меня вообще дёрнули туда по ошибке. Но видел всё, и тогда вечером впервые напился после работы.

Обычная кафешка, людей в ней было мало. Всего двое посетителей — молодая парочка, и официантка, которая тогда же работала и кассиром. Ну и хозяин кафе, который отказался платить дань Митяю, говоря, что у него уже есть крыша.

Тот припёрся с ружьём и двумя шестёрками. Сразу, без всякой причины, со смехом, как говорили свидетели, сходу пальнул в сидящего к нему спиной парня из обоих стволов, прибив наглухо. На спор, как я потом узнал со слов майора Седова, это же он искал убийцу.

Если так подумать, это был не первый увиденный мною труп, тогда я уже поездил по вызовам и насмотрелся на них, особенно на авариях. Но это был первый погибший в криминальной разборке, причём посторонний, невиновный, не имевший ко всему этому никакого отношения, вот поэтому и запомнился сильнее прочих убитых. И картинка, где парень, убитый без всякой причины, лежит лицом в тарелке, а по столу растеклась кровища, стояла перед глазами ещё долго.

Потом эта картинка постепенно забылась, и не такое повидал в командировке на Кавказ и в городской прокуратуре, но сейчас вдруг вспомнил это, причём чётко, с деталями, включая марку сигарет, которые лежали в крови, и сколько времени показывали электронные часы на запястье погибшего.

Ну, значит, не зря я выбрал именно эту банду для очередного дела. Есть время с этим разобраться.

Местная группировка, крышевавшая кафе, тогда Митяю ничего не смогла сделать за то, что он наехал на их точку, и милиция найти его не могла. Казалось бы, дело резонансное, его обсуждали в городе, требовали разобраться, но ничего не выходило.

Та осень вообще выдалась сложной. Дефолт, кризис, всю страну трясло, и даже у братвы были проблемы, которые они хотели решать разборками, как раньше. Крови пролилось много, пусть не как в 93-м, но всё равно немало, и Митяй, пока его не грохнули, тоже приложил к этому руку.

Но несмотря на мрачные мысли, настроение чуть приподнялось. Митяй сейчас — мелкий уличный главарь, кафешка ещё даже не открылась, а парнишка тот — ещё жив, готовится к сессии и бегает по девочкам.

Ну, тут даже другое дело, если подумать. Не просто спасти чью-то жизнь. Если не спасу, это уже будет соучастие в убийстве, ведь у меня есть абсолютно все возможности повлиять именно на это дело.

Я знаю много плохого, что случится в будущем, но именно это дело я смогу исправить в ближайшие дни, и для меня это будет несложно. А если выйдет, то смогу повлиять и на многое другое.

Короче, с Митяем вопрос будет закрыт.

— А почему Петрович? — спросил я у Сеньки.

— Это в честь первого начальника разрешительной системы, у которого мы лицензию получали, — он засмеялся. — Он всё ходил и кровь нам сворачивал…

Давно эту фразу не слышал. Обычно говорят — портил или выпил всё, но тут другая фразочка, очень местная.

— До документов докапывался, до бумаг всех, — перечислял Сенька. — Оружейку всю облазил, искал, до чего докопаться, чуть ли не молотком стены простукивал. Короче, всё ему не так было. Но в конце прошли всё, и вот пистолет так назвали. Чтобы гада этого не забывать.

— Вот оно что.