— И Поджига там? — спросил я.

Боксёра и Графа я помнил и их лица видел среди сидящих там. Учту.

— Поджиги не было. Был там ещё какой-то перец модный, на кабанчике приехал, — пацан показал на Мерс. — Седой такой. Они там перетирают между собой.

— Это же не территория атамановских.

— Ну так и Налим пришёл, — сказал пацан. — А он тут всё держит, без его ведома на его землю даже Атаман и Тунгус с Дядей Ваней не сунутся.

— Ладно, держи, знаток, — я сунул купюру. — Пошли, Костян, — я махнул ему рукой, и он подошёл ко мне.

Ладно, смотрим дальше. Значит, с Режиссёром придётся делать плохой вариант. Большой джип и мерс тем временем уехали, я собрался было идти к машине, чтобы забрать парней из депо.

Но не вышло.

— Вон он! — вдруг завопил Чеснок неприятным высоким голосом, показывая пальцем в дальний угол парка. — Вон он, тот пидрила!

Ëпрст! Спугнул!

Я только успел заметить, как блеснули очки на солнце и фигуру с кожаным портфелем в руках. Но Барсуков знал, чем для него опасное такое обвинение, поэтому принял единственное верное решение — бежать!

Мы с Костей рванули следом за ним. Сука, быстрый! А ведь Барсуков, гад — бывший физрук, работал в детдоме, в молодости занимался лёгкой атлетикой, а сейчас — тренер по вольной борьбе у подростков, не пьёт и не курит, и брюхо ему бегать не мешало.

Он летел впереди нас, по дворам, перепрыгивая ограждения, препятствия, открытые люки и бетонные блоки, лежавшие на дороге. И вскоре скрылся из поля зрения, пробежав между двумя пятиэтажками.

Но не уйдёт. Сегодня он не уйдёт.

Я молча, чтобы не тратить дыхалку, показал Косте влево, и он понял, побежал вокруг, чтобы обойти дом, а я напрямик.

Проскочил между домами, где стояли железные мусорные баки, над которыми кружились мухи. Никого, будто и не пробегал здесь никто. Впереди детский сад, но он небольшой, частный, там охрана, не пустит внутрь постороннего. Вокруг территории садика деревьев много, в этом районе их дофига. Скорее всего, Барсуков где-то там.

Справа ещё один дом, слева уже был выход на проспект, там видно бегущего в мою сторону Левитана, который успел обогнуть в дом. Я побежал в сторону детского сада, и вовремя, как раз услышал, чью-то ругань.

Вблизи уже понятно, что случилось. Рабочие, в основном китайцы, делали бетонную дорожку у входа в садик, совсем недавно залили её и начали разглаживать, но кто-то по ней пробежал, портя им работу. И отсюда видно, как кто-то промелькнул между деревьев, убегая в сторону проспекта.

— В очках, а не видит! — возмущался кто-то особенно громко на русском, скорее всего, их бригадир.

Ну точно Режиссёр. На ровной поверхности дорожки, которую кто-то с таким старанием пытался разгладить, были видны следы с чётким следом подошв. Я побежал к деревьям, видя капли незастывшего раствора на траве и тропинке.

А вскоре увидел и самого Барсукова. Он почти добежал до проспекта, и даже не оборачивался. Торопился свалить, потому что на кону стояла его жизнь.

Я за ним, Костя ко мне присоединился, придерживая очки, чтобы не слетели. Капюшон его куртки подбрасывало при каждом шаге.

Парк закончился, пробежали у дома, выбежали на тротуар. Костя и остановился первым, глянул на меня с тревожным видом, да я и сам увидел, что там, и мы успели спрятаться за газетным киоском. Нас не заметили.

— С-сука, — прошипел Левитан.

Барсуков добежал до дороги. И там, на его счастье, как раз ехал жёлтый Хаммер, который остановился.

Он чего, Атаману за крышу приплачивает?

Испуганные вопли Режиссёра я слышал хорошо из укрытия.

— Бегут… за мной… убить хотят, — жаловался он.

Причём помощи просил у бандита, будто понимал, что обычные прохожие вряд ли будут его защищать.