— А если доступ получим? — брат откашлялся и почесал затылок. — Чё потом?

— Посмотрим. Все этапы продумаем. Седов узнавал по нашей теме: есть по два ключа на каждую ячейку, один у нас, другой — в банке. В хранилище пустят только того, кто подписывал договор, а это — Зиновьев, поэтому даже с ключом явишься — не откроют. Но Седов говорит — фактор человеческий везде есть, и я с ним согласен. Разные варианты, короче, можно придумать. Но искать эти варианты надо обязательно и быстро, потому что Веселовский на месте не сидит, может и ещё чего выяснить. Один раз мы его запутали, второй раз может не удастся.

— Костя говорит — серьёзный гад.

— Возможно. Но пока держимся.

— Вот сюда, Лёха, — он показал на гаражи. — До конца.

У самого дальнего гаража, за которым начинались заросли крапивы и полыни, на складном брезентовом стульчике сидел парень в камуфляже. Молодой, но на лице от кончика губы до самого верха шёл широкий шрам прямо через глаз, и сам глаз — белый. Мы остановились рядом с ним.

— Рома, — представился он.

— Лёха, — я пожал ему руку. — Показывай что есть.

Он открыл гараж, но замок хитрее, чем можно предположить. Первый просто прикрывал лючок, за которым был другой замок, который скрывал ещё один.

— Надёжная защита, — я усмехнулся.

— Не особо, — Рома хмыкнул. — Но у меня там мина, если что. Медвежатников в городе — жопой жуй, а сапёров умелых — только я, Витька Лукин и Тарас, и никто из оставшихся двоих ко мне не полезет.

Витька — это тот, что работал сторожем в школе, и которого мы взяли к себе техником, а Тараса я не знал.

— Тарас спился и помер недавно, — сказал Ярик. — А Витька у нас работает теперь.

— О-о, — протянул Рома. — И чё платите?

— Хорошо платим, спецам аж штуку баксов с лихуем можем дать.

Он открыл замки, вдвоём с Яриком распахнули тяжёлые створки, и дальше Рома копался один. Ярик занервничал, взрывчатку явно не любит. Наконец, уже можно идти дальше.

В полу был запертый люк, мы спустились туда, Рома включил лампочку, задвинув её в патрон, стало светло. У него, как у маньяка, под гаражом было ещё одно помещение. Но вместо кафельной плитки и жутких окровавленных инструментов здесь повсюду стояли армейские ящики.

Несколько ящиков он открыл, предупредив, что остальные трогать не надо. И Ярик, как в детстве, в нетерпении рассматривал игрушки с таким видом, будто снова будет просить маму купить что-нибудь.

Правда, игрушки были опасные, хоть и старинные. Пистолеты ТТ в масле, револьверы — наганы в основном. Трёхлинейки, калаши первых модификаций под 7–62, а в одном ящике вообще казачьи шашки, тоже в масле, Рома будто открыл этот ящик, чтобы похвастаться раритетом. Что-то ещё лежало в ингибированной бумаге, чтобы не заржавело.

— Всё со складов консервации? — догадался я.

— Да, — он кивнул. — Так-то такое старьё на переплавку уже отдают, но что-то откладывают в сторонку, а что-то откладываю я.

— Прям эхо войны, — я усмехнулся и глянул на них.

Фильм «Брат» уже вышел, но до второй части ещё пара лет, так что никто шутку не понял.

— И патроны есть? — спросил я.

— Патроны не факт, что выстрелят. Некоторые старше двадцати пяти лет, а каким-то уже за полтинник, — он подошёл к очередному ящику и открыл. — Но если надо, подскажу, где найти новые. А игрушки — так они в этом масле вечно пролежат.