— Давай прокатимся, брат, — предложил я, выглядывая из окна.

— Ну, раз шэф зовёт, — со своим привычным акцентом произнёс Алибек, — чего бы и не скататься? Работа всё равно идёт, бабки платят, да? Ха!

— Чего случилось? Денег не хватает?

— Нэт, — он сел на переднее сиденье и выгнал залетевшую в салон осу, — тут другая проблэма. Всё думаю, не знаю, как правильно, — осетин начал жестикулировать левой рукой, — вот к тэбе и подошёл, рассудишь как надо.

— Ну говори, — я завёл двигатель. — Мне в «Северный» надо, по дороге рассказать можешь. Ща, за Костей ещё заедем. Ты рассказывай.

— Да там дэвушку встретил, как раз на «Северянке», — начал рассказывать Алибек. — Место нашёл, шащлык-бащлык, все дела. Есть там нэ совэтую, мясо жёсткое, как рэзина, и старая, как моя бабка. Хе-е!

— И зачем туда ходишь?

— Туда со своей водкой можно, — он засмеялся. — Да и остальное съедобное.

— А, ну понятно. Своя водка — дело серьёзное.

— И там братки гуляли, бухие в жопу.

— Серьёзные?

— А, не особо, — Алибек махнул рукой и поморщился. — Зато мал клоп, да вонюч. Вот и проблэм устроили. Бычили там всех, меня задырать подошли, мол, чё ты тут делаешь, абрэк бородатый! В общем, я ему гаварю — ща встану, ты ляжешь, а потом срать будешь дальше, чем видишь!

— На этом конфликт был улажен, — я усмехнулся. — Ты ещё носи с собой кинжал и говори: зарэжу.

— И будут все думать, что старый Алибек Кантемиров — псих нэадэкватный, раз с пером ходит. У мэня и кинжала-то нет! — он заржал. — У дэда есть, там ржавчина на клинке, он гаварит: кровного врага прикончил — кровь тогда смывать нельзя. Где-то дома и лежит.

Я даже этот кинжал видел, он мне сам показывал его в первую жизнь, уже брал с собой. Старинный, сильно сточенный, с тёмным пятном на клинке, но всё ещё опасный.

— Ну и что дальше? — спросил я, проезжая мимо рынка.

— Так чё, отошёль он, давай бухать. Я думаю — валить надо, а то стрельнут. Но там пацан с дэвкой пришёл, дэвка — м-м-ма, я даже на сваю посмотрел, думаю, совсем нэ то. Ну да ладно, лучше синица в руках, чем утка под кроватью, — Алибек заржал. — А тут братки тоже так подумали, что хороша. Кароче, пацану в грудак прописали, опрокинули его, а её в машину потащили. Вот я и полез.

— Спас девушку?

— Ну, вроде того, — задумчиво сказал он. — Там пацан очухался, драться к ним пошёл, думаю, и её увезут, и его закопают. Кароче, того, который на меня пыркался, я опрокинул, газовый забрал, а то он им махать стал. Они и уехали.

— И теперь достают?

— Приехал их пахан утром, кликуха — Кузя, блатной, пальцы веером. Гаварит — штуку баксов если не заплачу в качэстве морального врэда — пожалею. Вот и думаю — надо самому вапрос решать, или подтянуть можно пацанов? Вот и подскажи, шэф…

— Чего тут думать, Алибек? — прервал его я. — Ты в конторе? Да, в конторе. Ну и поехали, беспредельщики обнаглели, сами лезут, сами вывезти не могут, а тут бабки требуют. А что за Кузя? С «Северянки»?

— Да, оттуда, — он закивал.

— Ага, — я задумался, поворачивая на перекрёстке. — А там случаем не было таких пацанов… один — Сега, второй — Цыремжит?

— Не было, — Алибек задумался. — Они с разных улиц, разные команды, но… бухают вмэсте часто.