— Вот суки! — Ярик скрипнул зубами от злости. Аж глаза горели. — Есть ствол?

— Боевой только, — проговорил я.

Центр города, стрелять нельзя. Но время шло, а решать надо было быстро, пока пацана не забили насмерть. Я достал две пушки, ПМ и «Беретту» Мухи. Новомодную итальянскую пушку сунул брату, себе взял привычный ПМ.

— Пошли! — велел я.

Двери открылись, та девятка, что бибикала, начала пятиться. Водитель увидел, что у меня в руках.

— Вы чё, на? — громким хриплым голосом взревел Ярик, вылезая из машины. — Ну-ка стоять! Да я вас тут всех перемочу!

Он вскинул пистолет, но стрелять не стал. Толпа драчунов тут же слиняла, даже не пытаясь качать права, тем более, я был готов прикрывать. Что такое оружие в руках, они понимали прекрасно, и у них его не было.

Мы бросились к парню. Тот лежал, закрыв голову руками.

— Пошли, подвезём, — я тронул его за плечо и помог встать.

Лицо в крови, губы опухли от ударов, в волосах комья грязи, джинсы тоже уделаны в пыли, а рубашку он изорвал раньше, от неё почти ничего не осталось. Мальчишке едва ли шестнадцать. Я убрал ствол за пояс, Ярик, хоть и порывался кинуться им вслед, тоже спрятал оружие и помог мне.

Затащили парня в салон. Сидения из светлой кожи тут же стали грязными, но плевать, почистим потом.

— Это не люди Маги? — спросил я у брата.

— А кто их знает? — Ярик сплюнул на асфальт и вернулся на место. — Люди Маги на троллейбусах не ездят. Хотя кто их знает, — он наморщил лоб, — вроде бы где-то видел одного. Морда знакомая. С рынка, вроде.

Избитый парень молчал, только лежал на сидении, вздрагивая и тяжело дыша. Я отъехал, заметив, сколько людей всё это видело, да и троллейбус далеко не уехал.

Но стрельбы и трупов не было, а принцип «прикинься ветошью и не отсвечивай» знали все окружающие.

— Живой? — спросил я, когда остановился у обочины в паре кварталов отсюда.

— Угу, — промычал тот, осторожно трогая лицо.

— Что случилось-то, братан? — с участием в голосе поинтересовался Ярик.

— Да до девахи одной докопались там, в тралике, — тихо сказал пацан дрогнувшим голосом, — Бухие, к себе её тянули, она на помощь звала. Я вступился, вот и…

— Ничё-ничё, — брат потянулся к нему и хлопнул по плечу. — Больше не тронут. Ты молоток, беспредельщиков не зассал. А если полезут, скажи, что Коршуна знаешь, он с братом и пацанами приедет, всех уроет. Цифры мои возьми, — он сунул ему свою визитку в джинсы.

— Да меня мамка за рубаху убьёт! — промычал парень. — Новая же!

Я наскоро осмотрел его, но переломов и увечий не было, вмешались мы вовремя. Ну, в таком виде ему дома точно добавят. Такие уж времена, с матерями шутить нельзя. Это потом с детишек пылинки будут сдувать, а сейчас не церемонятся.

— Доедем до меня, — сказал я, — в порядок себя приведёшь, увезём домой. Сейчас ещё одного человека захватим и поедем…

Заехали за Сибиряком на работу. Увидев побитого пацана в машине, Глеб тут же стал профессионалом — проверил, насколько серьёзно побили и обстоятельно допросил.

— Заявление надо писать, — сказал он после всего.

— И чё, найдёте? — со скепсисом спросил Ярик. — Не найдёте, некогда вам. А кое-кто найти может… знаю я их. Ты тоже знаешь.

— Подумаем, — Глеб сел на сиденье. — Ты, пацан, главное, не ссы, в обиду никто не даст. Как зовут?

— Макс, — отозвался тот, вытирая красное лицо.

Увёз его к себе, чтобы лицо помыл, а то свою мамку шокирует своим видом, нашёл ему футболку в шкафу, и после довёз до дома в районе «Птицы».