Мы втроём ехали в БМВ, следом мчался «Крузак» с Яриком, Валерой и Абхазом. Никого лишнего, охрану Александровых пока не привлекали, она понадобится позже.

Приехали в точку за городом, на один из наших схронов, где уже ждал Глеб Сибиряков на служебной «девятке» из конторы.

— Жалко её? — спросил Костя, перестав напевать, и покосился на Дениса в зеркало. — Вид смурной у т-тебя.

— Жалко, — Денис покачал головой и посмотрел на полуразрушенную избушку. — Как к человеку привык. С закрытыми глазами бы её узнал.

Он же и полез в схрон, перед этим сняв пиджак, чтобы не запачкать. Хирург единственный знал, что и где лежит в этой груде хлама и битого стекла. Мы сами туда всё насыпали, чтобы никакой любопытный туда не полез, побоявшись подхватить заражение крови.

Вскоре он вытащил оттуда чемоданчик с нашей ВСС «Винторез», винтовкой, из которой Хирург положил уже несколько опасных бандитов и коррумпированных «блюстителей правопорядка». Винтовка разобрана, патроны рядом, подготовить её к стрельбе можно быстро.

— Другую тебе купим, — сказал я. — Смотрели тогда журнал буржуйский, помнишь, Костян? — я посмотрел на него, и он закивал. — Как она называлась? Которая вам всем понравилась.

— Вальтер 2000, — ответил тот, просияв. — Зверь волына. Мы т-тогда снайпера одного с ней видели, в бинокль. К-какой-то белобрысый был, суперспец, видать, наёмник. Д-дорогой, им за каждого убитого п-платили.

— Взяли его? — спросил Глеб, отвлекаясь от просмотра пейджера.

— Не, — Костя помотал головой. — В свечке тогда засел гад, пацанов стрелял, по коленям лупил, с-сука, издевался. Его т-та-танкисты п-по-подстрелили по нашей наводке, — он хмыкнул. — Мы его спалили, т-трассеры пустили в окно, они т-туда пальнули из танка. Ничего и не осталось от него. Винтаря тоже.

— Вот такую и купим, — пообещал я. — Достанем тебе, Денчик, бабки есть. Будет другая.

— Да не нужна мне другая, — Денис покачал головой и отдал оружие Глебу.

Кроме чемоданчика он вытащил покрытый пылью большой жёсткий чехол для контрабаса или чего-то ещё, фанерный, пробитый в паре мест. В ней лежала трёхлинейка с оптикой.

Затвор снят, хранился отдельно в промасленной тряпке, деревянное ложе и приклад смазаны льняным маслом. Хирург как-то прошёлся по дереву наждачкой, поэтому всё очень гладкое и выглядит как новое. Прицел тоже снят. Именно с этой винтовки стреляли по кавказцам во время разборки у заброшенного кафе.

И ещё вытащили карабин «Тигр», из него тоже в кого-то стреляли, но я уже даже не мог вспомнить, в кого именно. Всё это мы сложили Глебу в багажник и добавили ещё два ствола: ТТ, из которого подстрелили Сыча, и АПБ Строгова, потому что этот пистолет тоже «мокрый». Строгов отдавал его с таким видом, будто оторвал от себя кусок.

Оружие отдаём козырное, дорогое, но и враги сейчас калибром повыше, и действовать надо против всех разом, и чтобы всё получилось. Зато получив такое, криминалисты сразу поймут, куда копать и с чем связать. А мы себе купим другое, когда закончится эта история.

После поехали в другой схрон и оттуда вытащили ещё оружие. Там был целый ящик китайских калашей, а это уже было не жалко. Ящик мы позаимствовали во время налёта на склад у железной дороги, где вели совместный бизнес блатные и китайцы. Из некоторых мы уже стреляли, но остальные совсем новые, в смазке ещё с завода, грубой и грязной. Не удалишь такую перед стрельбой — все детали попортит.

Это тоже козырь, который пора задействовать. Глеб увезёт это Некрасову, чтобы в нужный момент использовать.

— Так всё-таки, — сказал Сибиряк, с сожалением глядя на «Винторез», — такое в машину или квартиру не подкинешь, любой адвокат докопается, если при обыске изымут.