Пока он изучал это, морща лоб, я включил видеодвойку и запихал туда кассету, которая с тихим жужжанием заползла внутрь. На этой Димка записал мне утренние новости, когда забегал сюда между своими набегами на органы соцопеки. У него, кстати, немного продвинулось с помощью Некрасова.

Камера показывала ящики с китайскими калашами, которые нашли в одном из гаражей, записанных на Боксёра — бригадира атамановских.

— Адвокат Андрея Ильясова отверг обвинения, — заявила рыжая журналистка в камеру, — и заявил о произволе со стороны правоохранительных органов…

Некрасов рискнул репутацией, подбросив это оружие братве, но он тоже решил действовать, почуяв, что есть шанс крепко прижать атамановских. И не только прижать — наглухо разгромить, как овощебазу.

Адвокаты отобьются, но главное здесь — картинка, которую увидят китайцы, потому что они прекрасно знают, откуда эти ящики взялись. Заподозрят, а тут я подключусь. Многоплановая схема.

И комбинация продолжается. Я воткнул следующую кассету в видеодвойку. Эту кассету смонтировал знакомый Седова, работающий на телестудии регионального канала.

Я всё думал пустить запись в эфире, но решил, что это бесполезно. Таких чиновников пожурят, может, понизят, а когда всё забудется, то вернут на месте. А репутация… да срать они на неё хотели. Через год об этом никто и не вспомнит.

Но кассета осталась. В самом начале там брали интервью у освобождённых со склада девушек. Они особо не запомнили спасителей, то есть нас, разве что кавказский акцент Абхаза назвала одна, это тоже однажды сыграло свою роль. Но зато остальное они помнили, как их схватили и содержали.

Дальше начинались записи с разных событий. Хотел показать, кто эти люди на самом деле — бандиты или даже хуже.

— Ты хоть знаешь, кто я такой? — быковал очень толстый мужик в красном пиджаке на какого-то парня с диктофоном. Его записывали журналисты, но мужика это не останавливало. — Ты на кого бочку катишь, мудила⁈

— Этот господин, — сказал я с усмешкой, — чиновник областной администрации Черёмушкин, имеющий отношение к незаконным перевозкам. Крышевал их, давал добро на аренду складов, на перевозки, подписывал все бумаги. И получал за это бабки и не только.

— А это кто? — спросил Строгов, когда картинка изменилась.

Теперь там танцевал пузатый мужик в трусах, размахивая двумя шампурами с шашлыками. Записано ещё давным-давно погибшим опером Зиновьевым.

— Это Тимошенко из управления таможни, а вон тот заросший, с пивом — Мамедов, пограничник, не помню его воинское звание, но без него ничего не решается.

— И они… — начал Строгов, но замолчал, ожидая, что я скажу.

— Вот эта троица — отвечает за все эти перевозки, и они единственные, кто остался в живых, когда остальных уничтожили. Это все те, кто набивал карманы на нелегальных поставках в Китай. И они знали, что туда идут не только природные ресурсы, а ещё дурь, оружие и живой товар — люди. Они никогда в этом не признаются, но всё прекрасно знали. И не считали это чем-то плохим. Бабки зарабатывали.

Схему перевозок я Строгову подробно объяснять не буду, мне просто хотелось увидеть его реакцию и что он будет с этим делать.

Сама по себе схема разрушена, потому что силовая крыша, а именно майор Вербицкий, уничтожен, ОПГ Джабраилова разгромлена, а блатные и китайцы между собой до сих пор не в ладах, но до них вот-вот дойдёт очередь.

Но это не значит, что мы забыли об остальных. И это как раз удачный шанс, чтобы добраться до китайцев и показать, что я прав. Как я люблю говорить: с дурной овцы хоть шерсти клок.

Эти трое, которых я показал Строгову — мой билет, возможность связаться с кем нужно. А им самим жить осталось недолго.