Нападение китайцев на бригадиров Атамана было бонусом, мы это не планировали, но воспользовались такой возможностью на полную. Самого же Атамана мы зачистили лично, не стали полагаться на других, но об этом я не говорил полковникам, сами поймут.

Этого упускать было нельзя, ну и Строгов закончил свою месть за брата. На пейджер уже пришёл намёк, что пахана выколупали из его панциря.

Судя по всему, атамановские уже отомстили Чэну. Город сейчас будет стоять на ушах, но на этом активные бои закончатся, некому уже воевать, обезглавлены уже все банды.

Дальше РУБОП будет зачищать остатки совместно с милицией при поддержке ФСБ, Мага пойдёт под суд, единственный из паханов, кто остался жив. Ну а за мелкими бандами будем следить, чтобы не появились новые и не набрали сил.

А я же ходил на вокзале у всех на виду, пока в городе творились дела по моему плану. Идеальное алиби.

— Теперь твоя работа только начинается, — сказал я Некрасову. — Настоящая работа.

— В смысле?

— В прямом. В городе сейчас не осталось никого крупного. И вот чтобы не появился никто новый… вот тебе стоит поработать. Но если что, мы поможем. Хотя уже вряд ли будет такое.

— Голову прижмут, да. На какое-то время.

Атамановские — разгромлены. Блатные — серьёзно потрёпаны. Конечно, пришлют нового смотрящего, но с ним мы познакомимся получше. А ответственность за это возьмёт кое-кто другой. Ну и китайскую группировку братва в эту область не пустит, не после такой бойни. Они никогда не докажут, что их подставили. Не на суде присяжных.

Китайцы хотели сделать как выгодно, но вместо этого потеряли позиции.

Это не конец организованной преступности, само собой. Но сильный удар по ней. Потому что каждый убитый пахан думал, что отвечать за содеянное не придётся никогда. Но мы спустили их с небес на землю.

Но один вопрос остался.

Я поехал за город на своём «Марке», пока не перекрыли все дороги. По пути захватил брата, Глеба и Костю, остальные следили за целью, чтобы не свалил.

Перехватили эту цель на заправке в десятке километров от города. Дядя Ваня в одиночку заправлял машину, обычную «Ниву», а не брошенный «Мерс».

Думал, что успеет уехать. Он не будет валить из страны, просто пока скрылся, чтобы не пришибли соратники под горячую руку. А потом найдёт, что сказать.

— Не вякай, — произнёс Ярик, держа накрытый кепкой ТТ.

— А ты мне, пацанчик, не указывай, — прохрипел Дядя Ваня.

Он замолчал, держась за нос, из которого брызнула кровь. Его приложил Валера одним чётким ударом. Ну а Алибек заглянул в машину.

— В лотэрею мы выиграли, — заявил он.

Почему-то я не удивился, когда увидел на заднем сиденье мешок из-под сахара с дыркой в боку. Ну а что оставалось Дядя Ване, особенно когда смотрящего грохнули? Поэтому мы его и отпустили, чтобы он забрал груз.

Он же знал, где лежат воровские бабки, вот за счёт них он и мог выторговать себе жизнь. Это не весь общак, конечно. Что-то лежит в банке, что-то в ценных бумагах или недвижке. Воры нынче продвинутые, как говорил Некрасов.

Но что-то обязательно должно лежать в наличке под рукой, в баксах и рублях, большие суммы, если потребуется кого-то подкупить. Рубли мы продадим, скупим доллары и юани по любой цене, тут достаточная сумма, чтобы обеспечить наши планы. Хирург ещё пустит их в дело, и внакладе не останемся.

А что до того, что это кровавые деньги… так мы не привередливые. Да и против кого мы пустим эти бабки? Полно ещё бандитов, ведь нам ещё будет кем заняться.

Работник заправки не показывался, он прикинулся ветошью и правильно делал. Ну а Г. Р. О.