— Подъеду, Валентин, — отозвался я.

Нажал на газ и сразу рванул к «Большому дому» на Ленина. Город проснулся полностью, улицы заполнили маршрутки, которые стояли так, что троллейбусы не могли протиснуться к своим остановкам. Люди шли по своим делам, много молодёжи вокруг, хотя сессия в самом разгаре.

Стоянка рядом с управой ФСБ была заполнена, стояли чёрные «Волги», будто понаехало какое-то начальство. Так и вышло.

Иванов встретил меня на лестнице между этажами, где стояла большая кастрюля. Чекисты приспособили её под пепельницу. Ну, лучше кастрюля, чем очередной мёртвый цветок, в котором тушат окурки.

— Слушай, тут начальство понаехало, — виноватым тоном сказал он, пожимая руку. Выбритый и трезвый, и даже не с похмелья. — Так что времени мало. Давай так, ты много чем помогаешь, я тоже кое-чего… Но сначала скажи мне по чесноку: брат твой причастен к тому, в чём его обвиняет?

Это он спрашивает для очистки совести перед тем, как задействовать своё влияние. Но в любом случае Иванов действительно собирался помочь мне вытащить брата.

Не зря я с ними всеми поддерживаю контакт, вот это мне и вернулось. Но пока его помощью я буду пользоваться ограниченно. Ведь есть нюансы.

— А начальство не по твою душу приехало? — спросил я. — А то есть подозрение, что это не на Ярика подстава, а на всех нас. Включая и тебя.

— Не понял, — он уставился на меня, прищурив правый глаз.

— Помнишь, я тебе говорил, как двое твоих коллег за Некрасовым на рыбалку ездили? Так вот, выяснил, твои коллеги… то ли те же самые, то ли новые, но я думаю, что это «рыбаки». Так вот, они связались с двумя ментами и дали им ствол, из которого якобы замочили коммерсанта Журавлёва. А повесили всё на брата.

Я рассказал ему о том, что узнал, утаив только, как мы ночью меняли пули и портили ствол. Это пока знать никто не должен.

— И вот, дали контакты, — я показал картонную визитку, которую забрал у Гантимура. На ней выбит только городской номер. — И я думаю, что как только ты начнёшь отдавать какие-то распоряжения, тебя тут же начнут давить. Якобы, выгораживаешь подельника. И начальство понаехало, могли под эту дату готовить всё.

Иванов осторожно взял карточку за края, подумал и решительно пошёл по лестнице наверх. Я за ним, узнать, куда он торопится.

Полковник влетел в ближайший кабинет. Я глянул в открытую дверь. Перед пузатым монитором сидел бледный аналитик в очках и раскладывал пасьянс. Слева от монитора кто-то поставил большой кактус размером с бутылку.

— И чего сидим? — грубо спросил Иванов. — Отчёт по контейнерам где?

— Так, на визе у главного, Валентин Сергеич! — аналитик поднялся и выпрямился.

— А что по Румянцеву? Сделали?

— Ещё нет, Валентин Сергеич, нужно зайти к Пронину…

— Вот и зайдите! — отрезал Иванов.

Аналитик торопливо выскочил, а полковник взял стоящий на столе телефон, новенький, кнопочный, с громкой связью, и набрал цифры, которые я дал.

Телефон зазвенел в соседнем кабинете. Иванов остался на месте, и не похоже, что он сильно удивился, просто удостовериться хотел, сто пудов.

А я всё же вышел и глянул, что там за помещение. Дверь закрыта, а табличка рядом с ней гласила, что внутри располагался отдел по контрразведывательному обеспечению стратегических объектов. И руководитель отдела — майор Вербицкий.

А я его знал, правда, недолго. Значит, он отправляет своих людей совсем не для того, чтобы работать по основному направлению. Хотя здесь ещё как сказать, некоторые предприятия, где разместился Александров, те, где добывают редкоземельные металлы, как раз могут относиться к стратегическим объектам.