Следак он тёртый, въедливый, крепкий, много чему меня научил, но отбить напор адвоката он не мог. Потому что мы дали этому адвокату твёрдую почву под ногами. Ведь я по опыту знал, на чём может споткнуться следствие.

— Так на каком основании удерживают моего клиента! — вопил адвокат. — Есть же заключение криминалиста, что оружие непригодно к стрельбе! Его даже баллисты отстрелять не смогут. Значит, Ярослав Матвеич — не виновен!

— Оружие отправлено в главк тамошним экспертам-криминалистам, — отмахнулся Юдин. — Потому что на месте его отстрелять не представляется возможным.

— Потому что оно неисправно! — заявил Шелестов.

— А ещё проводятся следственные действия, поэтому…

— Вы что, Кацману не верите? Он на этом собаку съел! Вот же копия справки! И разбирается он в этом лучше, чем студенты, которые в главке сидят? Эксперты? Да я вас умоляю!..

Сегодня пятница, и Ярика точно продержат до понедельника, так что не зря я связывался с Монголом. В СИЗО брату не навредят, с этой стороны я перестраховался. Ну а выпустят его точно, вижу, что деньги этот пройдоха отрабатывает полностью.

Юдин едва сдерживается, чтобы не послать вредного адвоката, а тут ещё подключилась тяжёлая союзная артиллерия.

— Салют работникам прокуратуры, — запыхающийся полковник Некрасов выскочил из-за угла. — Ну и салют поменьше работникам адвокатуры. Вернее, не салют, а так, хлопок. Ну и что там приключилось, Степаныч?

— Работаем, — пробормотал Юдин. — А ты чего, Иваныч, здесь забыл?

— Да про Коршунова зашёл узнать. Говорят, не бьётся что-то.

Юдин посмотрел на Некрасова, как на предателя. Не ожидал, что вредный полковник РУБОП придёт лично защищать братка. Но я и сам удивился, никто не предполагал, что Некрасов сам, по доброй воле, придёт помогать. А он пришёл, даже без напоминания.

А вообще, у нас нет задачи загрузить Юдина. В идеале нужно сделать так, что следак нашёл настоящего убийцу. Даже если мы сами приведём его к нему, и у нас такие возможности есть.

Цепочка росла, и всё больше врагов можно было в неё включить.

— Следствие разберётся, — буркнул Степаныч, уже замученный натиском со всех сторон.

— Да давай покурим, Степаныч, — Некрасов заметил меня и подмигнул. — Говорю же тебе, не бьётся. Кто-то Коршуна подставить захотел, это я тебе гарантирую.

— Он же из братвы, — Юдин сощурил глаза. — Чё ты за него впрягаешься?

— Да уже давно нам не интересен. А вот те, кто его подставляет.…

Пока следак и мент пошли курить, я подозвал к себе адвоката.

— Новости и плохие, и хорошие, Алексей Матвеич, — быстро, но тихо, начал тараторить Шелестов, утирая пот со лба. — Хорошая — ничего серьёзного на вашего брата, кроме того сломанного ствола, у них нет. Ни показаний свидетелей, ни улик — ничего. И опера, которые его оформляли, где-то шляются, не помогают Юдину.

— А плохая?

— Пятница, — он вздохнул. — И его уже этапировали в СИЗО, хотя это здорово нарушает порядок. Так что до понедельника… но я ещё поработаю, может, удастся выпустить его под подписку.

— Уже виделись с ним?

Адвокат быстро закивал.

— Ранним утром, в изоляторе. Передал ему, чтобы без тебя ни с кем не говорил и ничего не обсуждал. Но он и сам знает порядок, ничего им не сказал.

— И отлично, — я кивнул. — А я сам с ним увижусь. Так, ладно, пошёл я. Работайте.

Я заметил, что вернулся Некрасов, и пошёл поговорить с ним. Отошли подальше, к закрытой двери, где располагался архив.

— Ну что, Коршунов, встрял твой брат, — громко объявил полковник.