Все эти мысли промелькнули у меня в голове за несколько секунд. Топот в коридоре приближался. А я почувствовал смертельную усталость. Даже больше, чем усталость… Откат таки настиг меня, и теперь ноги подгибались, мышцы сделались ватными Ещё одну битву мне не выиграть. Да что там «выиграть»… Я даже с собой покончить не сумею, прежде чем меня повалят.

Тех, кто ворвался в фойе, я встретил не в боевой стойке — молча, опустив руки, застыл над трупом Нианзу. Даже меч у него из груди вытаскивать не стал — бессмысленно. Против автоматов не поможет.

— Здесь! — услышал я короткое сообщение того, кто вбежал первым.

Их было шестеро — снова в шлемах и с автоматами.

— К стене! — приказали мне. — Руки за голову!

— Poshyоlna hui, — устало бросил я.

Не расстреляли сразу — значит, получили приказ брать живым. Не знаю уж, кто его отдал. Вот и пусть берут. На пол роняют, все дела. А я чужую работу выполнять не нанимался.

На меня предсказуемо бросились. Скрутили руки и уронили на пол. Я едва не взвыл от боли в раненном плече.

— Обезврежен, — доложил всё тот же боец. Рация у него, видимо, была встроена в шлем.

Угу. Употелся обезвреживать, бедняга. Десяток секунд — и в фойе появился тот, кому докладывали.

Его одежды были похожи на те, что носил Нианзу — что-то вроде традиционного хайфу, шёлкового, богато украшенного вышивкой. Только Нианзу одевался в белое, а одежды этого человека были красными. Я почти не удивился, увидев сидящую у него на плече красную птицу — которую наверняка никто, кроме меня, не видел.

Человек остановился напротив меня. Я мог рассмотреть его туфли из крокодиловой кожи во всех подробностях.

— Кто ты такой?

— Хотите сказать, что не знаете? — усмехнулся я.

Человек сделал знак удерживающему меня бойцу. В ту же секунду у меня в глазах потемнело от боли.

— Только не вздумай врать, — предупредил человек. — Мы будем работать с тобой до тех пор, пока не узнаем правду. И не дадим тебе ни единого шанса совершить самоубийство. Ты будешь жить столько, сколько понадобится.

— Меня зовут Лей, — прорычал я сквозь зубы. — Я борец школы Цюань.

Снова взрыв боли.

— Я же сказал — не врать, — дождавшись, пока стихнет мой крик, спокойно, без эмоций обронил человек. — Я слишком давно живу — для того, чтобы поверить, будто среди борцов какой-то занюханной школы совершенно случайно затесался избранный духом. Отвечай: чей ты шпион? Из какого клана?

— Я не состою ни в каком клане. Не знаю, с чего вы…

Боль. Мой крик — доносящийся, словно посторонний. Как будто это не я кричу.

— Я помогу, — сказал человек. — Цай?.. Чэнь?.. Хуа?.. Цзинь?..

Он перечислял названия кланов, пристально глядя мне в глаза. Видимо, ожидая, на какое из слов я среагирую.

Я терпеливо подождал, пока он закончит.

— Вы напрасно стараетесь. Я не знаю ни одного клана, кроме Чжоу.