Яню смотрела на меня, широко раскрыв глаза. Потом, справившись с собой, улыбнулась:

— Ну, знаешь… Если ты помнишь предыдущие воплощения, то это — одно из двух. Либо ты — будда, достигший просветления, от которого у мироздания уже нет секретов. Либо…

Громкий стук в уличную дверь оборвал её слова. Яню, зашипев, как кошка, скатилась с койки, затушила в судне сигарету. Когда она выпрямилась, одной рукой застегивая халат, лицо было бледным от ужаса. Н-да, ситуация… Вовремя я статью помянул, ничего не скажешь.

— Никому не рассказывай, — прошептала Яню.

— Само собой, что я, спятил, что ли? — возмутился я.

— Если Янлин, или директор узнают, что я иногда курю…

Сдержаться я просто не успел. Меня буквально пополам согнуло от хохота, на глазах выступили слёзы.

— Что смешного?! — прошипела Яню, оттаскивая койку, а в дверь заколотили ещё сильнее.

— Так, анекдот вспомнился, из прошлого воплощения… — Я осекся. Анекдот только что казался таким естественным, как память о том, какой рукой чистить зубы, но стоило мысленно к нему потянуться, и он растворился, будто сон. Что-то про лифт, про сигарету… — Нет, не вспомню, — грустно сказал я. — Я ещё немножко не будда.

Схватив осквернённое судно, Яню поспешила к двери. Я тоже постарался привести себя в порядок. Вечер без таблетки, капельница, ужин и Яню, кажется, поставили меня на путь возвращения к ощущению себя человеком. Мои движения вновь стали быстрыми и плавными, в голове прояснилось. Не совсем, конечно, ещё бы выспаться, но по крайней мере с тоской вспоминать о возможности завязать ифу на решётке в консерватории я перестал.

Яню отперла дверь, выскочила из палаты. Я услышал её быстрый топот по коридору. Вот щёлкнула наружная дверь, Яню с кем-то заговорила. Слов я не мог разобрать. Кто там, интересно? Опять директор гуляет, волнуясь за перерасход электроэнергии? Или доктор Янлин, с внезапной проверкой?

Однако непохоже было, чтобы пришедший имел право вломиться сюда, как к себе домой. Я подумал, что у Янлина наверняка есть собственный ключ, как, собственно, и у директора. Тогда кто же? Может, Ниу решила навестить?..

Вновь послышались шаги, и Яню вошла в палату. Выглядела она спокойнее, но всё же удивлённой.

— Лей, ты можешь выйти?

— Выйти? — уточнил я.

Совсем хорошо. Я ведь больной, предполагается, что под капельницей.

— Да. С тобой хотят поговорить.

«Хотят поговорить». На эвфемизм не похоже, хотя «поговорить» ночью — вполне в духе борцов. Ладно, схожу посмотрю. Вряд ли там будет что-то пострашнее уже пережитого, а даже если так — глупо надеяться от этого спрятаться.

Яню принесла моё ифу, я быстро оделся и вышел в коридор. Уже с середины заметил силуэт в дверном проёме, а с пяти шагов узнал его.

Глава 32. Наставник

— Лей, — произнёс силуэт, опирающийся на палку.

— Учитель Вейж, — ответил я.

Мы вышли во двор. Я вдруг с испугом и раздражением понял, что иду без костыля. Гипс с меня сняли ещё днём, он, после всех пережитых событий, начал крошиться. Накладывать новый смысла не было, поэтому ногу мне просто перевязали для вида. При этом не было сказано ни слова ни Яню, ни доктором. Это была наша тайна на троих, которую мы, кажется, хранили даже от самих себя.

Никто не предполагал, что в первую же ночь припрётся Вейж и раскроет меня, как ребёнка, подержавшего градусник под струёй горячей воды, чтобы не идти в школу.

— Рад, что тебе уже лучше, Лей, — сказал учитель, остановившись посреди двора, на песке, и повернулся ко мне лицом.