— Знаете что, товарищ, я советую вам обратиться в цирк: клоуны нам не нужны.

Итак, как любил говорить мой хороший знакомый: цирк уехал, а клоуны остались.

«Начнем с начала, начнем с нуля»… Нечего расстраиваться в связи с первым «проколом». Это даже хорошо, что нам так плохо. Кто это сказал? не помню, поэтому и не беру в кавычки.

Звонок в дверь. Кто там еще? Открываю — женщина.

— Вам телеграмма, распишитесь.

Расписываюсь ее шариковой ручкой, прислонив листок к дверной коробке, закрываю дверь, выхожу в светлую часть коридора, читаю: «Приезжаю 13 вагон 9 мама».

Так… Значит еще и мама. А там, может быть, еще и братья, шурины, свояки… внучатые племянники, папуасы Новой Гвинеи? Спокойно! Тринадцатое — это завтра, это еще далеко, и время еще есть, чтобы подумать. А сейчас?.. Судя по тому, как робко виляет хвостом, глядя на меня щенок, на ближайшие двадцать минут мне ясно, что делать.

Я вывел Рема во двор на пустырь, и он энергично стал метить свою территорию. Его, очевидно, приучили далеко не убегать от хозяина, и он, поминутно оглядываясь на меня, старался не превысить запретное расстояние. Я медленно шел вдоль квартального проезда, он тоже мельтешил лапами в ту же сторону, не выбегая из круга определенного радиуса, в центре которого был я.

Рядом со мною прошелестели зеленые «Жигули» и, будто ткнувшись в невидимую преграду, остановились, спружинив на амортизаторах. Когда я поравнялся с правой передней дверцей, она открылась.

— Садись, — услышал я. Голос показался мне знакомым, поэтому я и сел не раздумывая, но когда глянул на водителя, то понял, что вижу его впервые.

— Захлопни дверцу, вывалишься, — приказал водитель, включая скорость.

Пока петляли по узким проездам квартала, он молчал. Я, поняв, что это один из знакомых Хозяина моего тела, молчал тоже. Выскочив на Вторую продольную магистраль, водитель закурил сигарету, я искоса рассмотрел его: щуплый мужчина лет сорока, с красными воспаленными веками, с расплывшейся татуировкой на правой руке.

— Я уже третий заход к тебе делаю. Что там у тебя случилось?

Что-то нужно было отвечать.

— Да так, пустяки…

— Пустяки? — зло ощерился Мухомор (так будем его звать), аж машина вильнула в сторону. — А десять килограмм — тоже пустяки?!

Он кивнул на заднее сидение, я глянул туда: там стоял коричневый саквояж.

— По такой-то жаре… — добавил он, успокаиваясь. — У тебя что, три сотни лишних?

— Нет, три сотни у меня не лишние.

Проехали мимо автозаправки, Красных казарм. Не доезжая одного квартала до Невской, свернули в арку между двумя девятиэтажками, въехали во двор. Водитель сбавил скорость. Метрах в сорока от тыльной стороны ресторана «Белый аист» остановились.

— Мается уже, — кивнул Мухомор, и я увидел возле служебного входа ресторана человека в синем халате, — иди.

Я открыл дверцу и стал медленно выбираться из машины потому, что убей меня — хотя я и понял, что должен был идти к тому в синей спецовке, но зачем — не имел ни малейшего представления.

— Что ты как дохлый! — опять психанул Мухомор. — Бери да тащи, пока не засекли.

Тащить, кроме как саквояж с заднего сидения было нечего, и я, перегнувшись через спину, не без труда поднял его.

Когда я вышел из машины, тот у двери, увидев меня, вошел внутрь, и мне ничего не оставалось, как последовать его примеру.