Но лысый человечек, сунув факел мелкому востроносому юнцу, лязгнул ключом в скважине и распахнул перед гостями черный провал двери.

«Золотая молодежь» струйкой втянулась в коридор – и с облегчением обнаружила, что черным он выглядел только из зрительного зала. В противоположном конце его виднелось окно, забранное изящной решеткой. Ставни, снятые плотниками, лежали на полу, и неяркого света хватало, чтобы коридор не казался проходом в пещеру чудовища.

– А я здесь был! – радостно вспомнил один из знатных гостей. – Вот эта дверь – в гримерку Раушарни, да? Я приходил поздравить его с успехом «Бескрылой птицы».

При упоминании грозного Раушарни лысый человечек съежился и неохотно ответил:

– Да, это его гримерка. А вон та дверь – комнатушка, где сундук с париками. Только недолго, ладно? Не то Раушарни уволит меня ко всем демонам.

– А зеркало там есть? – поинтересовалась черноволосая красавица.

– А света хватит? – подхватила ее хрупкая рыженькая подружка.

Лысый человечек, возясь со связкой ключей, не успел ответить. Его опередил востроносый, вихрастый юнец, держащий факел:

– Зеркало есть. А для света, если факела мало, можно будет открыть дверь на балкончик, посветлее будет.

– Да что такое? – перебил его раздраженный голос лысого человечка. – Ключ в скважину не вставляется!

– Ты, наверное, ключи перепутал! – хмыкнул один из гостей.

– Перепутал?! Я?! – Человечек нагнулся, прильнул глазом к скважине. – Вот оно что! Там изнутри ключ торчит... А второй ключ – только у Раушарни.

– Так Раушарни изнутри заперся? – удивился высокий, плечистый молодой человек. – В пустом театре? Зачем ему это?

Лысый ключеносец отступил вглубь коридора. Он явно проклинал себя за то, что согласился на всю эту затею. А плечистый гость грохнул в дверь кулаком:

– Раушарни! Звезда театра! Гордость Аршмира! Изволь отворить своим верным поклонникам!

– Не надо бы, а? – робко вякнул ключеносец.

Не обратив внимания на его тихий протест, плечистый гость замолотил в дверь руками и ногами – так, что эхо пошло насмешливо гулять по пустому зданию.

– Даже если бы он спал, то проснулся бы, – потирая отшибленный кулак, проворчал плечистый.

– Может, пьян? – предположил кто-то.

Но светловолосая актриса возразила:

– Кто и когда видел, чтобы Раушарни этак напивался?.. Ой, а вдруг ему там стало плохо... или еще что...

– Так надо выломать дверь! – загорелся плечистый.

– Не надо ломать, – вмешался востроносый юнец с факелом. – Если кто-нибудь даст мне заколку для волос, я поверну и вытолкну ключ.

Заколка тут же нашлась. Юнец передал факел тому, кто оказался ближе, опустился на колени перед дверью, немного повозился у скважины – и все услышали, как в полной тишине по ту сторону двери упал на пол ключ.

– Открыто, – сказал юнец, поднимаясь с колен.

Плечистый гость потянул дверь. Она распахнулась.

Кто-то из девушек взвизгнул.

На полу небольшой комнатушки лицом вверх лежал человек с запекшейся кровью на лбу и на виске.

Нет, это был не великий трагик Раушарни. Но застывшее лицо знали все столпившиеся в коридоре люди, разом онемевшие от ужаса и горя.

Первым опомнился плечистый. Упал на колени перед лежащим, тронул «жилу жизни» на шее. А когда поднялся на ноги, лицо его даже в свете фонаря было бледным.

Но заговорил он твердо и энергично, как говорят люди, привыкшие приказывать:

– Ты – бегом за стражей. Ты – за лекарем на всякий случай... хотя какой уж теперь случай... Ты и ты – встаньте у главного входа, чтоб никто не вышел.