Долгое время Брассак молчал. Он достал платок и вытер лоб. Дыхание его стало прерывистым. Он смотрел на долину. Переведя, наконец, дух, он спросил, нравится ли мне этот пейзаж. Я кивнула головой и показала в сторону самого маленького холма по центру долины, спросив, для чего служит эта конструкция на вершине холма, под соснами. Брассак объяснил мне, что это полуразрушенный дощатый барак, а потом добавил:

— Всё, что вы видите там жёлтого — это площадка для игры в шары. Она ещё не слишком заросла травой, потому что почва там твёрдая, а в низине — каменистая.

Должно быть, у меня было очень изумлённый вид, так как Брассак вдруг рассмеялся и сказал:

— Вас это удивляет? Не вас первую. Все, кто видят эту площадку, удивляются.

И тут произошло что-то необъяснимое — Брассак прекратил смеяться, и его лицо почти окаменело.

Я выждала секунду и снова стала его расспрашивать об этой площадке. Опомнившись, он смотрел на меня удивлёнными глазами, как будто я его только что разбудила. Задумавшись на мгновение, он сказал:

— Надо наполнить мешки… Когда-нибудь я расскажу вам. Расскажу про площадку для игры в шары и про ферму внизу.

Я посмотрела туда, куда он мне показывал. Дом был скрыт за деревьями, но можно было разглядеть одну стену и макушку крыши.

Я и не настаивала. Я стала помогать ему собирать каштаны, но исколола себе пальцы и не могла делать это так быстро, как он. Его мешок был уже полон, в то время как мой — только наполовину. Но всё равно мне не было скучно.

Мы вернулись домой на склоне ночи, в компании собак, бежавших впереди нас.

Женщина нас уже поджидала. Он поставила ещё один прибор для меня. Два или три раза во время ужина у меня возникало желание заговорить о своём отъезде, но я не могла. Не знаю, что произошло, но я чувствовала, что об этом нельзя говорить здесь, за этим столом, в этой комнате и с этими людьми, просто нельзя.

Брассак снова говорил нам про своих собак. Я тоже рассказала несколько историй из своей жизни, связанных с собаками. А потом надо было идти спать, и я с большим удовольствием снова легла в эту замечательную постель.

Теперь я знаю, мне надо всё обдумать, нужно принять какое-то решение насчёт своего отъезда, но, думаю, лучше сделать это завтра, так как сегодня вечером я слишком устала.

Этой ночью я буду спать одна в этой чудесной постели. А это значит, что спать я буду в два раза лучше.

ЧАСТЬ 2-я

7

Вот уже больше двух недель, как я здесь. Верится мне в это с трудом. Иногда мне кажется, что я вот-вот уеду, а иногда я чувствую себя так, будто жила здесь всю жизнь. Так или иначе, могу сказать, что мне никогда не приходилось так долго отдыхать.

Нужно признать, что первые дни я была довольно вялой. Брассак сказал мне, что это из-за перемены воздуха. Без сомнения, это так, но, должно быть, это ещё из-за этой непривычной тишины. Я знаю, что это идёт мне на пользу, но иногда, оставаясь одна, я едва не задыхалась в этой странной тиши.

С того места, где находился дом, можно было увидеть всю долину. Это было очень красиво, да и пейзаж менялся ежечасно. И казалось, будто весь мир ограничивался этими холмами. Мне не было грустно, нужно было просто привыкнуть. По вечерам, например, особенно, когда небо было затянуто тучами, я чувствовала себя немного потерянной. И потом, кроме Леандра и Марии, я никого больше не видела. Только, в воскресенье утром, ещё лежа в постели, я вдруг услышала шум мотора. Я поднялась, подошла к окну и сквозь жалюзи увидела мужчину, который отвязывал от багажника своего мотоцикла большой мешок. Я поняла, что это Роже, сосед, о котором мне столько рассказывали, и снова легла.