Изменить размер шрифта - +
Как это твой старик удержался? - Его язык и челюсти снова занялись резинкой, стали жевать ее и перекладывать со стороны на сторону. Каждый раз, как он открывал рот, между губами у него виднелся язык, гоняющий с места на место резиновую жвачку.

- Да я давно ничего не получал из дому. Сам писать не люблю, отец тоже на эти дела не мастер. - Пассажир быстро добавил:-Но писать мы умеем, была бы только охота.

- Работал где-нибудь? - Снова тот же пытливый, вкрадчивый и как бы небрежный тон. Шофер взглянул на поля, на дрожащий от зноя воздух и, засунув резинку за щеку, чтобы не мешала, сплюнул в окно.

- А как же, конечно, работал, - ответил пассажир.

- Так я и думал. По рукам сразу видно - мозолистые. Топор, а то кирка или молот. Я такие вещи всегда замечаю. Не могу не похвалиться.

Пассажир пристально посмотрел на него. Колеса грузовика с монотонным шуршаньем скользили по шоссе.

- Еще что-нибудь хочешь узнать? Я сам расскажу. Зачем тебе голову зря ломать?

- Брось ты. Вот - рассердился. Я в твои дела не суюсь.

- Я сам все расскажу. Мне скрывать нечего.

- Да брось, не сердись. Я люблю ко всему приглядываться. Время незаметно проходит.

- Я тебе все расскажу. Фамилия Джоуд. Том Джоуд. Отец тоже Том Джоуд. - Глаза его сумрачно смотрели на шофера.

- Брось сердиться. Это я просто так.

- Я тоже просто так, - сказал Джоуд. - Я живу тихо и зря никого не обижаю. - Он замолчал и взглянул на сухие поля, на истощенные зноем деревья, видневшиеся вдали сквозь раскаленный воздух. Потом достал из бокового кармана кисет и бумагу и свернул самокрутку, опустив руки между коленями, чтобы табак не унесло ветром.

Шофер двигал челюстями размеренно и задумчиво, точно корова. Он молчал, выжидая, когда впечатление от предыдущего разговора изгладится, и лишь только чувство неловкости рассеялось, сказал:

- Кто не сидел целыми днями за рулем, тот не знает, "то это такое. Хозяева не позволяют нам брать попутчиков. Вот и гоняй из конца в конец один, как проклятый, если не хочешь нарваться на расчет. А я с тобой, того и гляди, нарвусь.

- Ценю, - сказал Джоуд, - Некоторые шоферы черт-те что выделывают. Один, например, стихи сочинял, чтобы время проходило быстрее. - Он взглянул украдкой на Джоуда, не заинтересуется ли тот таким поразительным сообщением. Джоуд молчал, глядя прямо перед собой, глядя на дорогу, на белую дорогу, которая уходила вдаль мягкой волнистой линией, повторяющей линию холмов. Так и не дождавшись ответа, шофер продолжил свой рассказ: - Одни его стихи я помню. Там так было: будто он и еще двое его приятелей разъезжают по всему свету, пьянствуют, дебоширят. Эх, жалость, всего не могу повторить! Он там таких длинных слов наворочал. сам черт не разберет! Помню только одно место: "Повстречался нам голландец, у него протуберанец ни в один не лезет ранец". Протуберанец - это выступ. Он мне в словаре сам показывал. Ни на минуту со своим словарем не расставался. Подъедет к закусочной, закажет себе кофе с пирогом, а сам уткнется носом в словарь. - Шофер замолчал. Говорить одному, да еще так долго, было неприятно. Его пытливый взгляд снова остановился на пассажире. Джоуд сидел молча. Шоферу стало не по себе, и он сделал еще одну попытку втянуть Джоуда в разговор. - Слыхал, чтобы такие словеса выворачивали?

- Слыхал - проповедника, - сказал Джоуд.

- Проповедник это дело другое, с ним лясы точить не станешь. Вообще-то зло берет, когда так говорят, но тот малый был весельчак. Все знали, что он это на смех делает, а не так, чтобы похвалиться: вот я какой ученый! -Шофер успокоился. Теперь он по крайней мере знал: его слушают. Он сделал такой крутой поворот, что шины взвизгнули. - Вот я и говорю, - продолжал он, - некоторые ребята черт те что вытворяют. Приходится. Сидишь-сидишь за рулем, ничего, кроме дороги, не видишь поневоле ум за разум зайдет. Про шоферов болтают, будто они только и делают, что жрут, - ездят из одного бара в другой и жрут.

Быстрый переход
Мы в Instagram