Кэйд всегда было трудно нарушить молчание. Она негромко кашлянула, чтобы привлечь внимание.

— Ваше всемогущество, у импов есть поговорка о сковородках и очагах. Вы знаете ее?

— Из огня да в полымя, убежал от льва да к львице в пасть — что-то вроде этого?

— Точно. Я начинаю думать, что талант моей племянницы лежит где-то в этой области. Элкарас усмехнулся.

— Думаю, что вы раскрыли эту тайну. Кэйд улыбнулась в ответ.

— Пусть кольцо указывало на нас, — сказала она, — но ведь могло быть и так: некто, пользуясь волшебными чарами, тоже преследовал нас, тогда кольцо все равно приведет к нам.

— Н-да-а… — Маг задумчиво кивнул. — Например, невидимка. Если у вас был невидимый сопровождающий… Но нет. Для этого нужно гораздо больше силы. Такой силы мое кольцо не показывало. Обычная магия.

Раздался сердитый голос Азака:

— Я ничего не знал о слове силы. А это многое объясняет. — Он с такой ненавистью уставился на Инос, что она почувствовала себя не в своей тарелке.

— И что это объясняет? — поинтересовался шейх.

— Что те четверо победили меня. Элкарас покачал головой.

— Они пришли с севера. Они шли по вашему следу. Это совершенно ясно.

— А вы не догадываетесь, почему они шли по нашему следу?

Шейх пожал плечами.

— Возможно, они преследуют всех, кто приходит в Тум. Что-то вроде увлекательной игры.

— Мне показалось, что цели их были предельно ясными, — отрезала Инос. Азак парировал:

— Абсолютно!

Откуда-то из глубины в Инос начала подниматься злость: в чем, собственно, он обвиняет ее?

— Они назвали меня «пришелец», если я правильно расслышала. Звучало это как грязное ругательство, как… как вошь.

Кэйд поспешила вмешаться:

— Это объяснило бы тайну, все эти исчезновения… Но Инос глядела прямо в подернутые дымкой ярости глаза Азака.

— У вас другие соображения?

— Я знаю, те четверо тоже отозвались на колдовские чары.

— Я не совсем точно понимаю, что имеет в виду ваше величество? — холодно поинтересовалась Кэйд.

— Что ж тут непонятного? Ваша племянница очень привлекательна, как золотая жила. Потому эти четверо негодяев и увязались за нами.

— Азак! — вскричала Инос. — Что вы говорите?

— Я говорю, что вы могли околдовать меня, женщина, а сегодня как-то невзначай околдовали этих четверых.

— Нет! Нет! Я…

— Возможно, вы сами не знали, что творите, — понизив голос, заметил Азак. — Но почему четверо юношей-охотников вдруг превратились в злобных насильников?

«И почему джинн влюбился до сумасшествия?»

Если бы он дал ей пощечину, это бы меньше потрясло Инос. Она съежилась, закрыв ладонями лицо. Немыслимо — неужели она приворожила Азака с помощью магии, как некогда ее Андор? Конечно, ей хотелось произвести на него впечатление, но не таким же способом. Ужасно! Отвратительно! Значит, она что-то вроде сирены, заманившей невинных юношей прямо в лапы злобному волшебнику-шейху… Нет! Невозможно!

Она повернулась к Элкарасу, в глазах застыл немой вопрос. Шейх хмурился и поглаживал бороду.

— Вы необычайно красивая женщина, королева Иносолан, и я ничуть не удивлен, что султан сражен вашим обаянием, волшебным или нет. Но что вам под силу, оставаясь в тени, заманить четырех бродяг, превратить их в свору обезумевших маньяков… Все, конечно, возможно для магии.