… И все Великие Истребители, начиная с самых первых и до тех, кто занимал эти кресла сейчас, ныли, какие они неудобные.

Это было сделано намеренно, в качестве напоминания, что хотя они и занимают самые высокие человеческие посты в мире, им не стоит чувствовать себя слишком удобно и почивать на лаврах.

«Никогда нельзя забывать, что аскетичность и самоотречение — это ключевые понятия для людей нашего положения», — говаривал серп Прометей. Он надзирал за строительством Твердыни, но так и не увидел земли обетованной, поскольку выполол себя еще до окончания работ.

Над залом возвышался стеклянный купол, защищавший его от стихий, но купол был раздвижным, отчего в погожие дни зал превращался в форум под открытым небом. К счастью, сегодня была хорошая погода, потому что купол заело и он стоял в раздвинутом положении уже третий день подряд.

— Неужели так трудно наладить простейший механизм?! — возмутилась Великий Истребитель Нзинга, войдя в зал этим утром. — У нас что — все инженеры перевелись?

— А мне больше нравится заседать под открытым небом, — проговорил Амундсен, Истребитель от Антарктики.

— Еще бы, — поддела его Маккиллоп из Австралии. — Твое кресло белое и не нагревается так от солнца, как наши.

— Это правда, но я все равно потею в этих мехах, — сказал Амундсен, указывая на свою мантию.

— Эти ужасные меха — твоя собственная вина, — бросила Высочайший Клинок Кало, входя в зал. — Надо было в свое время выбирать материал с умом.

— И кто бы говорил! — поддразнил ее Великий Истребитель Кромвель из Евроскандии, намекая на высокий кружевной воротник Высочайшего Клинка — настоящую удавку, смоделированную по одному из портретов ее исторической покровительницы. Из-за этого воротника Высочайший Клинок Кало вечно пребывала в дурном настроении.

Кало отмахнулась от Кромвеля, как от надоедливой мухи, и заняла место на ониксовом троне.

Последним на заседание прибыл Ксенократ.

— Какое счастье, что вы удостоили нас своим присутствием, — произнесла Кало с такой едкостью в голосе, что ее хватило бы, чтобы выдраить весь мраморный пол до блеска.

— Простите, — пробормотал Ксенократ. — Лифт заело.

Когда секретарь и Глас Закона заняли свои места по правую и левую руку Верховного Клинка Кало, она велела нескольким серпам-помощникам отправляться в различные рабочие комнаты комплекса и приступить к работе. Ни для кого не было тайной, какой сегодня первый вопрос на повестке. Все, что касалось Средмерики, имело значение не только для этой части света. Сегодняшнее разбирательство могло оказать долговременное влияние на весь Орден в целом.

Несмотря на важность момента, Высочайший Клинок Кало откинулась в своем неудобном кресле и приняла небрежно-равнодушный вид.

— Ксенократ, скажите, по крайней мере, что нас ждет, — развлечение или несколько часов тупого переливания из пустого в порожнее?

— М-м… — сказал Ксенократ, — если можно охарактеризовать Годдарда немногих словах, то развлечения — его конек.