Когда я дополз до технички, снайпер что-то заподозрил и засадил ещё одну пулю в несчастное лобовое стекло. Хорошо, хоть на складе был ремкомплект: я это точно знал. Проверял по описи перед выходом.

— К-к-куда вы? — выдавил один из спецов со своего спального места в жилом модуле, когда я проносился мимо.

— Спасать нас! — на бегу ответил я.

— Удачи! — крикнул тот, не смея даже выглянуть в коридор. Молодец! Надеюсь, у остальных тоже хватит ума не высовываться.

— Спасибо! — ответил я, уже хватаясь за крепления вездехода.

Рампа долго не желала открываться. Должно быть, наледь намёрзла. В отчаянье я начал молотить её носком ботинка, и неожиданно это помогло: натужно взвизгнули электромоторы, и металлическая плита с рифлёной колеёй начала медленно опускаться.

Дохнуло холодом. Туманное облачко от выходящего тёплого воздуха быстро сдуло вездесущим ветром. Я поёжился, глядя наружу, в холодную муть, полную ледяных точек.

Секунд через тридцать вездеход был готов. Как только двигатель завёлся, заглянул в оружейку. Достал пару броников: один тут же нацепил на себя — какая-никакая, а защита не только от пуль, но и от холода; второй кинул на плечо. На другое плечо повесил АКС-У. В штаны и карманы на бронике запихал шесть магазинов. Должно хватить. Всё равно дольше на холоде не выдержу. Шлемы тоже хранились в оружейке — как боевые, так и те, которые предназначены для езды на снегоходах. Поколебавшись немного, я выбрал шлем из первой группы: да, тяжелее, но защита серьёзная. Если повезёт, с пулей справится.

Громко хэкнув, я устроился на сиденье, разместил перед собой второй броник — так, чтобы он полностью прикрывал руль, потом задержал дыхание и дал по газам.

Холод сразу добрался до меня, терзая тысячами ледяных игл. Ничего, надо терпеть. Главное, что руки и ноги слушаются. «Нет, никаких Сочи, — подумал я про себя, — только Сирия. Говорят, там море теплее. В Латакии новый отель недавно сдали, реклама по всем отделениям «Воентура» висела. Выбью путёвку!»

Теперь главное — скорость. И маневренность. Я двигался зигзагом, неожиданно меняя направление каждые две-три секунды, через неравные промежутки времени.

В таких условиях, конечно, пулю не услышать — даже если она ляжет в паре сантиметров от снегохода. Поэтому приходилось рассчитывать на зрение.

То ли я смотрел недостаточно внимательно, то ли стрелок затаился. Позади была уже половина дистанции до берега, но никакого движения я так и не засёк. Расслабился немного, траекторию держал прямее — холод-то никуда не делся, и я чувствовал, что мышцы начинают деревенеть. И тут же был наказан: пуля ударила в броник, чуть не сбросив меня с машины. Только чудом удержался за рулём, но подставил под удар оголённый бок.

«Динь!» — было слышно даже сквозь шум движка. Повезло — прилетело на пару сантиметров ниже моей груди, в силовую балку, на которую опиралось сиденье. Стрелок нервничает. Перестраховался, взял ниже, чем надо — и вот результат.

Я зарычал и оскалился. Рывком выровнял машину. Успел засечь движение краем глаза — на самой линии горизонта, где за белой мглой уже проглядывало море.

Через пару секунд я даже смог поймать вспышку выстрела. Точно искорка на белом фоне. Но пуля прошла мимо. А потом я достал АКС и открыл заградительный огонь. Это было сложно, очень сложно: мышцы сводило от холода, пальцев я почти не чувствовал. Но держал и броник, и автомат, при этом умудряясь рулить.

Полкилометра. Стрелка не видно — затаился. Четыреста метров. Четыре вспышки подряд! И ни одного попадания — он, что, вслепую стреляет?! Триста метров. Теперь я разглядел маскировочный вал. Позиция снайпера на верхушке.