Глядя на то, как его торс скрывается под черной, слегка застиранной футболкой, бросаю:

— Давай оставим твое доминирование для горизонтальной плоскости наших отношений. Во всех остальных плоскостях меня твое доминирование не интересует.

Мои слова звучат так резко, что не обидеть могут только идиота.

Глеб Стрельцов не идиот.

Развернувшись, бросает на меня невозмутимый взгляд.

Я уже ненавижу, когда он такой.

И злюсь от того, что бросив в него эту перчатку, с замиранием сердца жду, что будет дальше.

— Хочешь, чтобы мне было плевать, добралась ты до дома или нет? — положив на пояс руки, интересуется он.

— Меня бы это устроило, — отвечаю ему.

Его скулы напрягаются. Под кожей возникают и исчезают желваки.

Помолчав секунду, он стягивает с себя футболку и швыряет ее обратно в шкаф.

— Отлично. Дверь просто захлопни, — уходит в коридор, и я слышу, как о дверной косяк шарахает дверь ванной.

Вздрогнув, отупело смотрю на опустевший проем, который только что заслоняло собой его тело.

Метнувшись к дивану, подхватываю с пола свои босоножки, которые успела снять, иначе просто не смогла бы встать на ноги. Забрав с комода в коридоре сумку, оставляю на нем букет, прекрасно понимая, что поступаю, как сука.

Десять минут спустя безжалостно кусаю губы, наблюдая за ночным городом, который проносится за окном моего такси.

Пока там мелькают огни окон и фонарей, я чувствую на себе мужской запах и влагу между ног, ведь я так и не сходила в душ.

Вяло достаю из сумки вибрирующий телефон и читаю сообщение с неизвестного номера:

“Я свободен в пятницу. Ты знаешь, где меня найти”

Закрывая глаза и втягивая в себя воздух, я признаю, что яйца Глеба Стрельцова будут определенно больше моих.

— О, глянь. Это что, губер?

— Ммм? — спрашиваю рассеянно, наблюдая за тем, как по реке в пятидесяти метрах от нас проплывает прогулочный катер, набитый пассажирами.

Я на таком никогда не каталась, хотя родилась в этом городе и уезжала отсюда больше чем на месяц всего один раз в жизни. Пять лет назад. Это была попытка побега, и неудачная. Этот город меня не отпускает. Я здесь будто чертова заложница, но никогда еще мне не было в этом городе так тесно, как в последние два дня. И я борюсь за свое пространство не с полумиллионом его жителей, а всего с единственным, хоть он и не в курсе моей проблемы.

Раздавив пальцами цветок ромашки у себя в руке, стряхиваю ошметки на землю и обтираю друг о друга пальцы.

— Там губернатор. Прикольно, — излучает энтузиазм Матвей.

Развернув штатив с камерой в обратную сторону, парень надевает бейсболку козырьком назад и пристраивает глаз у объектива.

— Веселье, — бормочу, отогнув край своей шляпы и посмотрев через плечо.

Вход за сцену ежегодной городской ярмарки ограничен металлическими барьерами, и рядом с ним наш губернатор позирует фотографам в окружении толпы представителей администрации города.

— Хочешь взять автограф? — спрашиваю, находя глазами Чернышова, который, разумеется, сопровождает своего “патрона”.

В прошлом году он умудрился стать крестным отцом губернаторского внука, и это неплохо подтолкнуло его карьеру. С сыном губернатора наш мэр играет в теннис уже лет пять, а невестка губернатора возглавляет один из городских банков. Я незнакома с ними, и слава Богу. Я слышала, что отпрыск нашего губернатора настоящий кобель.

— Не, — посмеивается Матвей. — я лучше у Далай-ламы автограф возьму. Ты была в Азии?

На сцене в данный момент выступает кавказский ансамбль народных танцев, количество зрителей можно охарактеризовать, как достаточное, а если откровенно, посетителей у ярмарки много как никогда.