— А сама как думаешь? — надевает солнечные очки.

— Ладно, — бормочу, возвращая бутылку в сумку. — Только быстро.

— У тебя запись на маникюр? — усмехается. — Вообще-то, твой рабочий день в самом разгаре.

— У меня тепловой удар, — сообщаю ему. — Хочешь выплатить мне компенсацию?

— Могу отплатить совместным обедом, — тихо говорит он.

Смотрю на него, испытывая желание врезать по его драгоценным яйцам. Вместо этого отвечаю с фальшивой улыбкой:

— Мы с Матвеем только “за”.

Помолчав, становится позади меня.

Матвей делает несколько снимков и удовлетворенно выключает камеру.

Пока пакует ее в чехол и собирает штатив, достаю из сумки блокнот и принимаюсь им обмахиваться.

Миллер задумчиво смотрит вдаль, а я думаю о том, что наш совместный обед не кажется мне притягательной идеей. Я вдруг понимаю, что знаю его достаточно хорошо, чтобы не ждать сюрпризов. Собственно говоря, я даже представляю, в каких формулировках он мог бы предложить мне стать своей любовницей. И представляю, как бы все это между нами было. Даже спустя десять лет я могу представить себе это в мельчайших подробностях и мне… вдруг кажется это скучным.

Я… боже… я хочу другого мужчину…

Идея совместного обеда с двадцатитрехлетним оператором, у которого не закрывается рот, моего босса не прельщает, поэтому он возвращает нас в редакцию и убирается в свой кабинет.

Пялясь в выключенный монитор, комкаю в ладони красный шарик игрушки-антистресс.

Покинув офис под предлогом срочного интервью, целый час кружу по городу.

Мне не нужно было палить бензин. Я точно знала, куда направлялась.

Припарковав машину напротив бутика женского белья, с хладнокровным спокойствием отстегиваю ремень.

Подросток в лифте смотрит на меня, вынырнув из телефона и не моргая. Наверное, это должно делать мне честь, но я слишком наэлектризована, чтобы думать о чем-то, кроме того, как о кожу трутся шлейки кружевного корсета под платьем.

 Исподлобья глядя на электронное табло над головой, провожаю глазами каждый этаж.

 Подросток покидает лифт на пятом. Бросив взгляд на мои ноги в черных чулках, и все так же не моргая.

 Для середины августа это немного абсурдно, но для капитана Стрельцова мне ничего не жалко. Даже разгуливать по городу в черных капроновых чулках, лишь бы увидеть, как ему это понравится.

 От предвкушения по животу носятся сквозняки.

 Он сообщил, что будет дома после семи вечера. В идеальном мире, где люди не творят глупости, мне было бы плевать на то, где он был до этого. Весь этот день. Но я не в идеальном мире.

 Уже девять, но поход в СПА отнял у меня почти два часа.

 Выйдя из лифта, сворачиваю в коридор из пяти квартир, и подхожу к той, на двери которой цифра семьдесят шесть.

 У него нет звонка, почему меня это не удивляет?

 Почему я так волнуюсь, черт возьми?

 Я вошла в дом вместе с тем подростком, так что Глеб не знает, что я здесь.

 Я вибрирую каждой чертовой клеткой своего тела и, прежде чем постучать в эту дверь, закрываю глаза и встряхиваю лежащими на плечах волосами.

 Дверь открывается через минуту.

 Глазами впитываю каждую деталь его лица. Выбритый подбородок, прямой нос, темные брови с еле заметным рыжеватым оттенком. Глаза, которые в искусственном освещении его квартиры кажутся больше голубыми, чем зелеными. Его губы слегка обветрены, и он выглядит… слегка уставшим.

 Я делаю такой вывод, поскольку успела узнать, как он выглядит, когда поспит, как нормальный человек. В постели и ночью, а не где придется и когда придется.

 Опустив глаза, прогуливаюсь по его телу.