Опустив глаза, издает тихий смешок. Снова посмотрев на меня, резюмирует:

— Исчерпывающе.

— Так что? — подталкиваю его.

— Насколько я знаю, сейчас он ищет новое помещение для своего бизнеса. Поэтому вряд ли ты застанешь его на конкретном месте, — дает раздражающе расплывчатый ответ.

— Что… мм… за бизнес?

Помедлив еще немного, говорит:

— Частное охранное предприятие.

— О… — перевариваю информацию. — Хм…

— Что-нибудь еще? — спрашивает любезно.

— У него есть родственники? — интересуюсь между делом.

— У него есть сестра, — поясняет все так же любезно.

— Надо же, — театрально закатываю глаза. — Может еще и брат?

— Нет, — смотрит на меня. — Только сестра. Родители погибли пятнадцать лет назад. Больше у них близких родственников нет.

Это откровение выбивает меня из колеи. Чтобы его переварить, беру пару секунд.

Все… все, что я о нем знаю, так укладывается в его образ. А это… боже… это тоже укладывается. Произведя в голове приблизительные подсчеты, я представляю Глеба подростком, лишившимся родителей, и вдруг чувствую предательское щипание в носу.

Да что же это за черт!

— И… где она. Его сестра? — спрашиваю дурацким тонким голосом.

Склонив набок голову, Романов объявляет:

— Я на ней женат.

Непроизвольно приоткрыв рот, лихорадочно вспоминаю образ рыжей беременной девчонки. Двадцатилетней студентки. Полгода назад вокруг них двоих разгорелся грандиозный скандал. Я даже не знала, существует ли она в реальности, потому что Романов прятал ее ото всех. Даже от своей семьи.

Боже…

Его сестра?!

— Как ее зовут? — спрашиваю тихо.

Дернув губы в лёгкой улыбке, отвечает:

— Люба.

— Ясно…

Кажется, я получила больше, чем хотела. Не желая вдаваться в объяснения, просто разворачиваюсь.

— Пока, — бросаю на ходу, направляясь к выходу из торгового центра.

* * *

Еще пара бессмысленных кругов по городу, и это выматывает окончательно. Когда возвращаюсь домой, на часах почти шесть вечера, у меня отличный повод сделать перед отцом вид, будто весь этот день я провела, работая.

Не найдя парковочного места во дворе, оставляю машину за воротами и выхожу из нее в не самый уютный осенний вечер.

Багажник моей машины припорошен мелкими и желтыми листьями стоящей во дворе березы. Когда достаю из него два огромных пакета с продуктами, они кажутся неподъемными. Опустив их на пол в лифте, прижимаюсь виском к зеркальной стене и прикрываю глаза.

Всего месяц назад моя жизнь была упорядоченной. У меня были планы. Все стояло на своих местах. В девятнадцать ничего подобного мне было не нужно, а в двадцать девять я свое же отражение, только теперь у меня пара морщин на лбу и очень большой шрам на сердце. Вся штука в том, что он больше не болит. Совсем. Не знаю, когда это произошло, но мне уже неделю ни до чего нет дела, кроме моего будущего.

Бросив пакеты на пол в прихожей, снимаю сапоги.

Клацанье когтей о плитку извещает о появлении щенка. Его хозяина, очевидно, в доме нет, как и света в комнатах.

— Брысь… — пытаюсь отпихнуть его от пакетов. — Как тебя там…

Громко тявкая, крутится у моих ног.

Сняв пальто, откапываю в пакете стебли сельдерея и ухожу на кухню, где тщательно их промываю, а потом с хрустом кусаю. Я с утра хотела чего-то, сама не понимая чего. Кажется, я хотела сельдерея, потому что ем его с аппетитом.

Откусывая еще, неожиданно для себя замечаю, что “мастерская” моего отца свернулась.