|
Ну или группа деревьев, сросшихся вершинами, не важно. И там, на самом верху… — Он не успеет. Шпиндель сказал это скрипучим металлическим голосом. — Я, может быть, провожу его… — Вы оба не успеете, это ж ясно, как два пальца в гравиконцентрат! — Ну… если постарается… поторопится… при некотором везении. Вольный торговец зло щерится: — Да не морочь ты парню голову, Пророк! При некотором везении… Ну конечно! Если по дороге псы яйца не отгрызут — а там стая, больше которой я по жизни нигде не видел… Если он в «холодец» не вляпается, а у Соснодуба этой дряни — экскаватором не вычерпать! Да я вообще… Пророк поднялся с корточек и залепил Шпинделю звонкую оплеуху. — Закрой рот. Понимал бы что. Вольный торговец схватился за «калаш». Отскочил на пару шагов, направил ствол в живот Пророку… Тот остался невозмутим. И всем видом транслировал простую мысль: мой моральный авторитет, мол, делает меня неуязвимым! — Ты хочешь что-то ему продать, юный барыга, — без тени страха произносит Пророк. — Ты хочешь, чтобы он заплатил за жизнь другого человека… Так скажи это попросту, без выкрутасов. Шпиндель вешает автомат на плечо стволом книзу. Прищурившись, поглаживает себе ладонью губы, подбородок… — Не томи, — говорю. — Сколько и за что. Наконец, он решается. Лыбится, поглядывает то и дело куда-то в сторону, прямо на меня не смотрит. Дребезжит, сучонок: — Может быть, у меня и есть кое-что кое-где. Но за всякую вещичку тут приходится платить. И я отдал дорогонько. Поэтому хочешь, рискуй, давай. Ломись на Соснодуб, может, вернешься. А хочешь, поделись щедро каким-нибудь артефактиком, или что там у тебя имеется. И всё получишь на месте… в лучшем виде. Может быть. Если убедишь меня, конечно. А ты меня убедишь, ведь тебе дорога жизнь этого паренька. Вот он как кровью исходит, бедняга. Смотреть на него не могу, душе больно делается… А что прикажешь? В Зоне всё дорого, всему своя цена. Такие тут законы, военсталкер Тим. Я, может, за эту вещицу жизнью рисковал… Пророк медленно, веско говорит: — Побереги жвала. Тогда Шпиндель отходит еще на пару шагов и отвечает просто, ясно, твердо: — Есть «ломоть мяса». Свежий. Что дашь? А что у меня есть? Автомат ему отдать? Без автомата мне хана. Но дать-то больше нечего. — Могу отдать «калаш». Смеется. — Твоей жестяной пукалке грош цена в базарный день… — Антидот от радиации есть. Антидот от укуса псевдоплоти. Фляга с коньяком. Костюм могу отдать… Просто бабки есть… Рублями и уями… — Всё это мелочёвка. А бабла сколько имеется? Ну, у меня было две тысячи плюс то, что мне в Бункере за мутабой выдали. Сказал ему. Да пускай подавится, гнида! Вот бабуля с детства учила меня правильным вещам. А дед что говорил? Дед рявкал на бабулю и стихи мне читал какие-то очень старые: Если можно продать — продай! Если лучше пропить — пропей! — Издеваешься? Не тот порядок цен. |
