— Обо всех.

— Так за мной и нету ничего больше. Вот, один раз было, и все. Чистосердечно признаю… А больше нет ничего!

— Есть.

Разговор получился длинный, но, к сожалению, безрезультатный. К сожалению, в первую очередь, для Толи, потому что, поведи он себя иначе, и все было бы по-другому.

Но он выбрал свой путь и прошел по нему до конца. Твердых доказательств причастности Толи к другим преступлениям у Николаева не было, а Толя, признав один эпизод, стойко открещивался от остального. В другой обстановке Николаев наверняка «расколол» бы его, но скопившаяся за день усталость и окончательно выбивший из колеи звонок жены сыграли свою роль, и после двух часов интенсивного общения они так и остались на одной позиции. Чтобы как-то отвязаться от опера, Толя рассказал ему про двух своих знакомых, промышлявших тем же способом, что и он, а заодно и про Озимова. Про грабителей Николаев слышал и раньше, но добраться до них пока не мог. Информация про Озимова оказалась новой и интересной. Несмотря на развернутую им широкую торговлю, в поле зрения уголовного розыска он пока не попадал.

Почувствовав, что окончательно уперся в тупик и никакого прока от дальнейшего общения не будет, Николаев отвел Толю в камеру и вернулся в свой кабинет. Начало рассветать, и появились на улицах первые прохожие. Распахнув окно, Николаев оперся на укрепленную снаружи решетку и полной грудью вдохнул свежий утренний воздух.

Кроме невероятной усталости и голода, обычных спутников ночной работы, он ощущал чувство глубокого удовлетворения.

10

Окрыленный благополучно завершившейся историей с дочерью и подстегиваемый воспоминанием расправы над ее обидчиками, Владимир Иванович Марков ударными темпами, за несколько дней закончил дело, которое должно было стать венцом его коммерческой деятельности и обеспечить процветание на весь остаток жизни. Доверенная ему несколькими частными лицами и фирмами крупная сумма денег перекочевала на счет одного заграничного банка, чтобы обеспечить проведение сделки, результатом которой и явилось бы его невиданное личное обогащение. «Там» уже все было готово.

В середине следующей недели Марков планировал вылететь во Францию, за несколько дней все провернуть и вызвать к себе семью. Обратно он уже не вернется. Часть прибыли, конечно, уйдет на то, чтобы рассчитаться с «центровыми», которые обеспечили ему получение кредитов и проведение местного этапа махинации, но на его счету все равно останется сумма со многими нулями. И пусть обманутые партнеры жалуются, кому хотят. «Там» достать его им будет трудновато, меры к этому уже приняты. А в эту страну он возвращаться не намерен, ни в ближайшем будущем, ни вообще.

В четверг вечером, когда он сидел в своем кабинете и просматривал бумаги, решая, какие необходимо уничтожить, а какие можно бросить в офисе, на столе у его секретарши Светы зазвонил телефон. Ей самой звонили крайне редко, но в этот раз, подняв трубку, она не стала переключать линию на кабинет шефа, говорила она тихо, постоянно косясь на дверь, и постаралась побыстрее закончить разговор. Мужчина, который позвонил, вызывал у нее страх, хотя виделись они всего два раза и ничего плохого он ей не сделал. В этот раз он и сам не собирался затягивать разговор. Задав несколько вопросов и удовлетворившись ответами, он отдал короткое распоряжение и отсоединился. Света положила трубку с явным облегчением.

Следующие полчаса она провела, постоянно поглядывая на часы и не делая ничего полезного. Ровно без четверти семь она зашла в кабинет шефа. Mapков уже закончил разбираться с бумагами и теперь, развернувшись вполоборота к телевизору, смотрел футбол и потягивал пиво из запотевшего стакана. К семье он явно не торопился. Наблюдая за игрой, он раздумывал о том, как наиболее приятно провести вечер. Один из возможных вариантов как раз касался Светы.