Толя отвернулся в сторону, к телевизору, но, как оказалось, наблюдать за перемещениями усатых насекомых было гораздо интереснее. «Ящик» с трудом издавал какие-то звуки и уже не мог выдавить из себя хоть какое-то изображение.

Явился еще один гость и сразу заглянул на кухню, где разговор пошел на еще более повышенных тонах. Толя полез за сигаретами, и рука наткнулась на пакет с отобранной у Ишака «травкой». Хранить ее при себе, пожалуй, не стоило — мало ли какой народ еще придет. Положить его где-то в комнате явно не представлялось возможным, и Толя вышел в коридор.

Санузел в квартире был совмещенным и, в отличие от остальных помещений, плотно заставлен всякой рухлядью. Если унитазом еще пользовались, то о назначении ванны давно и прочно забыли, и теперь она представляла собой нечто среднее между мусорным ведром и корзиной для грязного белья. Внутренняя защелка на двери отсутствовала, и Толя постарался избавиться от пакета побыстрее, настороженно прислушиваясь к доносившимся из коридора звукам. Особо мудрствовать он не стал. Под ванной оказалось множество коробок и ящиков, как чем-то заполненных, так и абсолютно пустых. В один из них Толя засунул пакет. До утра его никто не должен был тронуть, а большего и не требовалось.

В течение следующего часа пришли еще трое, и вся компания оказалась в сборе. Двоих, пришедших последними, Толя хорошо знал, а остальные были незнакомы. Постепенно все, кроме Толи, перекочевали на кухню и занялись изготовлением того, ради чего собрались. Толю никто не звал, но он на это и не напрашивался. Некоторое время назад он попробовал, дважды, уколоться «черным», но ему не понравилось — видимо, слишком сильны гены родителей-алкоголиков. Выбрав наименее расшатанный стул и отрегулировав, насколько возможно, телевизор, Толя уселся, смастерил себе «косячок» и с наслаждением закурил.

Через несколько минут Выдра зашла в комнату, взяла из стенки упаковку с одноразовыми шприцами и вернулась на кухню. Видимо, готовили они не из маковой соломы, а из «ханки», и процедура заняла немного времени.

Толя докурил «беломорину» с марихуаной, затушил окурок о каблук и бросил под кровать. Тревожные мысли покинули голову, и он впервые за последнее время ощутил некоторое подобие умиротворенности. Но вдоволь насладиться этим приятным ощущением ему не дали.

Что-то произошло. С треском ударилась о стену входная дверь, в коридоре раздался топот многих посторонних ног, и на кухне отчаянно завизжала Выдра. Наркотик притупил инстинкт самосохранения, и Толя, вскочив со стула, дальше действовал слишком медленно и был остановлен на полпути к окну. Карев без особого труда повалил его на пол и надел наручники.

— Здравствуй, Толя, — почти ласково сказал он.

Толя сердито сопел и терся лбом о грязный линолеум. Радости от встречи он не испытывал, но в глубине души воспринял случившееся с некоторым даже облегчением. Теперь, по крайней мере, появилась какая-то определенность. Не придется больше бегать, и решать теперь за него все будут другие. Жалко только, что пришли за ним именно сегодня. Или хотя бы до утра подождали.

Наркоманы не оказали никакого реального сопротивления, за исключением Выдры, которая попыталась плеснуть в Николаева кипятком.