Расчет оправдался, и ждать пришлось совсем недолго. Ослов стремительно вывернул из-за угла, как обычно, сильно наклоняясь вперед и сжимая в кармане потной рукой дюжину конвертиков с «травкой». Когда расстояние сократилось до десяти метров, Толя, швырнув окурок, вылетел из кустов и бросился к Стасу, рявкнув:

— Стоять, милиция!

Привыкший к подобным передрягам Ослов реагировал мгновенно. Каблуки впились в землю, гася движение вперед. Одновременно Стас прыгнул высоко вверх, в прыжке разворачиваясь на сто восемьдесят градусов и испуганно вращая зрачками. Разворот не был завершен и тело еще парило в воздухе, когда левая рука Стаса совершила единственное полезное дело, которому была научена: вынырнула из кармана и откинула далеко в сторону полиэтиленовый пакет, в котором лежали конверты с наркотой. Толя отследил взглядом траекторию полета пакета, запомнил место его падения и заорал еще громче:

— Стоять, сука, милиция!

Еще находясь в воздухе, Стас начал судорожно перебирать ногами, а только коснувшись подошвами земли, стартовал с необыкновенной быстротой.

— Стой, стрелять буду! — крикнул Толя, когда белая рубашка Стаса мелькала уже около угла дома, и остановился сам.

Вожделенный пакет отыскался быстро. Спрятав его в куртку, Толя двинулся в противоположном направлении. Мужики с собаками исчезли сразу, как только поняли, что начинаются какие-то события, и Толя благополучно вышел на проспект и сел в трамвай.

Стас Ослов продолжал убегать, хрипло дыша и боясь обернуться. Благополучно избавившись от наркотиков, он теперь, в принципе, мог не бояться задержания, но убегал, подчиняясь въевшейся в кровь привычке. Пока ноги терпеливо делали привычную работу, мозг искал выход из финансового кризиса. «Кинули» тебя — «кинь» других. И пробегая мимо своего родного детского садика, Стас уже знал, что завтра будет разбавлять раствор сильнее обычного.

Наркоманка, которая купила у Толи последние пакеты, сначала собиралась разнести их по домам своих обычных клиентов. Но первый отказался брать, сказав, что уже успел затариться, а второго не оказалось дома. На улице она встретила своего старого знакомого, и он уговорил ее продать ему пару пакетов.

Они зашли в подъезд. Парень отсчитал деньги, а она дала два конверта с «травкой». Несколько минут они стояли и разговаривали, а потом наркоманка ушла. Парень спрятал конверты в носки и тоже вышел на улицу. Ему не повезло. Как раз в эту минуту подъехал наряд 14-го отделения милиции, вызванный кем-то из бдительных жильцов, недовольных присутствием в своем подъезде посторонних.

Носить наркотики в носках не очень удобно и не более безопасно, чем просто в кармане. Конверты очень быстро нашли и изъяли, а спустя час неудачник сидел в кабинете опера Карева и давал сбивчивые объяснения.

Он очень огорчился, когда узнал, что, если количество изъятого у него наркотика превосходит определенную норму, то в отношении него будет возбуждено уголовное дело и потом его даже будут судить.

— Я не могу, — говорил он. — Я же в институте учусь. Мне нельзя пропускать занятия. А если мама узнает, что меня милиция поймала, то… Понимаете, ей нельзя волноваться! У нее инфаркт может быть.

— Это если она узнает, что тебя поймали? — усмехнулся Карев. — Значит, если тебя ловить не будут, то можешь сколько угодно эту дрянь курить?

— Нет, вы меня не поняли, — студент покачал головой, откинул со лба длинную светлую челку. — Все не так просто. Конечно, она не знает, что я это курю. Точнее, хотел попробовать! Я ведь раньше никогда не пробовал, сегодня только первый раз взял…

Студент задумался, потом посмотрел на опера долго и печально.

— Вы меня сигаретой не угостите?.