— Поменяй, мне с солидными людьми рассчитываться.

Толя безропотно обменял одну банкноту на другую, и Саша, согнув пачку пополам, засунул ее в задний карман брюк.

— Завтра еще возьмешь? — деловито спросил он.

— Да я и сегодня могу…

— Сегодня не надо. Ты же все равно ночью не торгуешь. Подходи завтра, только пораньше, а то я в одиннадцать уже уеду. Я тебе еще столько же дам.

— Приду.

Коротко кивнув на прощание, Саша закрыл дверь и прошел в комнату досматривать по видику боевик и пить «Мартини». После недавних арестов «коллег», каждый вечер у него портилось настроение, а по ночам, когда у дома останавливались машины, он просыпался и с замирающим сердцем прислушивался к гудению лифта и шагам на лестнице. В такой обстановке у многих торговцев наркотой окончательно сдают нервы, и они сами начинают потреблять свой товар. Озимов пока еще держался, но алкоголь употреблял все чаще и чаще, отдавая предпочтение отборным ликерам и дорогам винам.

Толя начал спускаться по лестнице и на нижней площадке столкнулся с шустрым остроносым пареньком. Кольнув Толю взглядом, остроносый побежал наверх, оставив после себя залах клубничной жевательной резинки. Толя вышел на улицу, вспоминая, где мог видеть его раньше. Долго копаться в памяти не пришлось. С остроносым он несколько часов просидел в одной камере ИВС Правобережного района, и тот тоже был задержан по 224-й «наркоманской» статье. Было очевидно, что сейчас он тоже шел к Озимову.

Толя неторопливо пересек двор и зашел в подъезд противоположного дома. Высоко подниматься он не стал, остановился на площадке второго этажа, у окна. Несмотря на удачно прошедшую дневную торговлю, ощущался дефицит бюджета, и Толя стал внимательно наблюдать за домом Озимова.

Вскоре вышел и быстро удалился остроносый, а за последующие полчаса промелькнули еще двое молодых людей с клеймом тяжкой первой части статьи 224 Уголовного кодекса на лбу. Толя терпеливо ждал. Наконец его терпение было вознаграждено. Из-за угла дома вынырнул и бодро двинулся к подъезду Озимова Стас Ослов — невысокий, белобрысый, всегда готовый впасть в истерику по малейшему поводу или без такового. Ослов был известным наркоманом и с отчаянным упорством торговал наркотой, а заодно скупал ворованные вещи и иногда, по мелочи, воровал сам. Стаса частенько били. Поводов к этому он давал немало. Реализуя, например, раствор «черного» и являясь посредником между изготовителем и страждущим клиентом, он по дороге неминуемо заруливал к себе домой, сцеживал часть раствора и разбавлял обыкновенной водой. Все об этом знали, но все равно продолжали у него покупать, а Стас, несмотря на частые побои и угрозы применения более действенных мер, с тем же несокрушимым упорством обреченного продолжал отчаянно «бодяжить». Толя знал, что в ночное время приобрести готовый раствор или «травку» можно у Стаса и еще пары человек. Видимо, сейчас Ослов летел за новой партией товара.

Толя вышел из подъезда, обошел дом и стал дожидаться Стаса на пустыре. Получив «травку», он наверняка пойдет к себе домой, и тогда неминуемо выйдет прямо на Толю.

Уже стемнело, но фонари еще не включали, а свет из окон ближайших домов почти не достигал пустыря. Толя присел на обломки детских качелей и закурил, прикрывая огонек сигареты ладонью. На другом конце пустыря прогуливались двое мужиков с собаками, но Толя не сомневался, что они не станут вмешиваться, что бы ни случилось.