Ковалев сел на стол и взялся за телефон. Ответили сразу, как будто давно ждали звонка.

— Алло, Вика, привет! У нас тут попойка маленькая организовалась… Да, конечно, есть повод! У нас он каждый день есть! Я час-полтора еще здесь буду, а потом приеду… Нет, дорогу найду. Ага… Хорошо! Ну все, пока!

Пока он разговаривал, Даниленко вышел, а спустя минуту в кабинет опять заглянул Петров:

— Ты где застрял? А, понял, извини! Привет передавай.

Домой Марат так и не вернулся. Бараев-старший, возвратившись из гаража и обнаружив отсутствие сына, принялся упорно размышлять, периодически названивая своим знакомым, как оставшимся в системе МВД, так и гражданским, и, в конце концов, пришел к определенным выводам, которые и высказал Марату, когда тот позвонил домой, чтобы разведать обстановку. Естественно, всей широты картины Владимир Юрьевич представить не мог, да и не хотел, но этого и не требовалось. Сын-преступник никак не может служить хорошей рекламой адвокату, а сын-преступник, имевший неосторожность попасть в руки милиции и сесть, и вовсе напрочь рушит с таким трудом выстраданную репутацию. Оценивая ситуацию трезво, а не так, как он привык делать это со своими клиентами, Владимир Юрьевич пришел к неутешительному для себя выводу: он вовсе не был уверен в том, что его профессиональные навыки и деловые знакомства смогут изменить ситуацию к лучшему. А потому он предложил Марату немедленно встретиться, чтобы обсудить создавшееся положение, подразумевая, что Марату надо из города исчезнуть, и намекая на свою помощь в этом щекотливом вопросе. Но перепуганный Марат никаких намеков не понял и поспешил повесить трубку. Владимир Юрьевич вздохнул, сознавая, что ему остается надеяться только на то, что у сына хватит ума и сообразительности выкрутиться самому. Лишь бы не попался, а подозревать его могут сколько хотят, никого эти подозрения, кроме оперов, волновать не будут, не пойман — не вор.

Первую ночь Марат провел в своей машине. Рассмотрев свое положение со всех сторон, он пришел к неутешительному для себя выводу: в одиночку ему не справиться. Нужен Олег. Он сможет придумать что-нибудь такое, что позволит им уехать из города и осесть где-нибудь в спокойном месте, пережидая, пока все утихнет. Весь свой криминальный талант Марат вложил в организацию того неудавшегося налета на квартиру, и теперь, сколько ни думал в этом направлении, ничего стоящего в голову не приходило. В какой-то степени Марат даже позавидовал Толе, у которого хватало смелости грабить пьяных прохожих и приторговывать марихуаной, сам он на такое не смог бы пойти даже в самом пиковом случае. По складу характера Марату гораздо ближе были красивые недоказуемые мошенничества, но витая в облаках теории, ничего практического он выдать не мог и оставалось, опять-таки, уповать на Олега. Но Марат даже примерно не знал, где искать Олега, а Олег, в свою очередь, теперь не мог связаться с ним.

На следующий день Марату немного повезло, он случайно встретил приятеля, тот отдал ему ключи от своей комнаты в коммунальной квартире, которой временно не пользовался, проживая у подруги. Комната оказалась грязной и захламленной кучей ненужных вещей, но Марата, в его нынешнем положении, такие мелочи не волновали, и он с удовольствием завалился на продавленную скрипучую тахту.

Пока он спал, Толя, уже успевший забыть тревоги и переживания последних дней, пришел за «травкой» к Саше Озимову. Саше было двадцать пять лет, но выглядел он на неполные восемнадцать, никогда не смотрел собеседнику в глаза и говорил почти шепотом. Два года он отсидел за квартирную кражу. Сидел он плохо, и вспоминать об этом крайне не любил, а вернувшись с зоны домой, долго сводил с пальцев позорные татуировки. Последнее обстоятельство в свое время привлекло к нему внимание помощников Серого, и вскоре Саша стал одним из основных распространителей наркоты в районе. В основном, через него шли марихуана и гашиш.