|
А насчет того, что все наверх лезут, так, я считаю, этот самый «верх» — у каждого свой. По-моему, быть на этом «вверху» — попросту занимать свое место и делать то, что тебе нравится. Я не смогу выполнять работу, от которой меня будет тошнить. И, наверное, не один я такой. Помнишь, в прошлом году брали вымогателей? Кирсанов, Голубенко, Земянский и Абрамов? Ты тогда тоже в отпуске был, но должен был слышать. Все четверо родом откуда-то с Урала, но в городе у нас давно осели. Земянский и Абрамов — призеры и чемпионы соревнований по культуризму, да и остальные — ребята совсем не слабые. Началось все с того, что Кирсанов на своем «БМВ» впилился в одну женщину на «копейке». По собственной, кстати, вине. Торопился куда-то очень, а может, просто летел, чтобы не забыть, куда едет. Так или иначе, но «копейку» он чуть ли не напополам разорвал, а у «бомбы» своей, по-моему, только фару разбил и бампер помял. При его доходах ремонт стоил бы просто копейки, но он обиделся, что она вовремя с дороги не убралась, и с ходу на нее «наехал». Потом друзей своих подключил. Для них, я так понимаю, это чем-то вроде развлечения было, в перерывах между серьезными «делами». Разминкой для поддержания общей физической формы, в память о тех временах, когда они еще просто ларьки «трясли». Во время одного из таких «наездов» их и взяли. Кроме наших, там еще и РУОП со своим СОБРом участвовал. Голубенко и Абрамов сразу в больницу отправились, а двое других как близнецы-братья стали, даже разница в росте сравнялась. В общем, ребята сели, и пока они сидели, там еще столько ихних подвигов всплыло! Суда до сих пор не было, все никак следствие закончиться не может. Я потом на обыска ездил. У Кирсанова — две машины, две квартиры. Генеральный директор одной фирмы, соучредитель совместного с испанцами предприятия; личные счета в трех банках у нас и в одном заграничном. В «основной» квартире, в одном из фужеров в «стенке» — четыре тысячи долларов стоят. Как его жена сказала, «это Славик вчера мне на мелкие расходы принес». У трех других — все ничуть не хуже, разве что Земянский, лучший друг его, был не женат, но зато трех любовниц сразу по полной программе содержал. Я, когда на них посмотрел, то долго думал потом. Сколько они так успели пожить? Года три-четыре, не больше, начинали-то почти с нуля. Стоят ли эти три-четыре года того, чтобы в один прекрасный день основательно получить по морде и оказаться в вонючей камере, а потом несколько ближайших лет на зоне загибаться? Будь одно это вымогательство, адвокаты их в два счета «отмазали бы», но, я говорил, там еще много всякого выплыло: мошенничества с квартирами, парочка изнасилований, еще несколько вымогательств, подделка документов, взятки… При том раскладе, который получился, сидеть им, причем сидеть железно, как минимум лет пять придется. И это в нынешние свободные времена. Так вот, я часто думал, стоит одного другого? Многие, наверное, с радостью с ними поменялись бы местами, чтобы хотя бы пару лет пожить, ни в чем себе не отказывая. Когда я с Абрамовым разговаривал, он признался мне, что ни о чем не жалеет. Но это было в самом начале, когда он еще надеялся, что его скоро отпустят. А через полгода я узнал, что его в камере «опустили», это ведь на нем две сто семнадцатых «висело»… Не помогли ни деньги, ни друзья, ни то, что сам два метра в высоту и столько же в ширину… Долго я говорю, пора за стол идти. Но я это все к тому, что у каждого — свое место, свой «верх». На сегодняшний день мое место меня устраивает, не знаю, что завтра будет, и загадывать не люблю. А что касается тебя: раз чувствуешь, что менять надо, — конечно, меняй. Естественно, будешь по работе скучать, и плохое все со временем забудется, тем более, что опер ты настоящий…
— Был, — усмехнулся Гера, разглядывая свои ботинки. |
