— Вы меня сигаретой не угостите?.. Спасибо… Понимаете, если я вам скажу, то получается, я человека подставлю. А она ведь ни при чем…

— Она? — Карев откинулся на спинку стула, закурил сам, посмотрел в окно. — Она, я так понимаю, Ленка-Выдра. Верно?

Студент начал краснеть и опустил глаза.

— Да ладно, не стесняйся, — махнул рукой Карев. — Никакого секрета тут нет. Думаешь, мы про вас ничего не знаем? Ха, да я и про тебя уже сто раз слышал, так что не уверяй меня, что сегодня первый раз попробовать взял, все равно не поверю. И не только «травкой» ты балуешься…

— Клянусь! — округлив глаза, студент сложил руки на груди. — Первый раз сегодня!

— Не свисти, здесь адвокатов нету. Сам ты не варишь, но то, что покалываешься время от времени, я знаю абсолютно точно. Тебе что, надо назвать, у кого именно и когда ты брал? Или напомнить, как на прошлой неделе тебя Стасик-Ишак нае…л?

— А чего вы тогда его не поймаете? — перешел в наступление студент. — Вот таких, как он, барыг, и надо ловить. А то их не трогаете… Наркотики, между прочим, это болезнь, и за это не сажать, а лечить надо.

— Ну да! — усмехнулся Карев. — С нормальных людей брать налоги и тратить их на ваше лечение. А вы и дальше будете грабить, воровать. Я, например, не знаю ни одного честного наркомана, каждый где-то как-то к криминалу подвязан. Не было бы этого, так и хрен с вами, пусть бы вами медики и депутаты занимались. Но вот посмотри, тот же Антоша Туринов — грабитель? Грабитель! Фокин воровал из ларьков? Воровал! Стасик-Ишак что, случайно за разбой судим? Гаврилин, Коля Егоров — что, честные все люди? Да ту же самую Выдру возьми. Сколько через нее краденого прошло?

— Я об этом ничего не знаю, — студент опустил голову. — Я-то нигде не ворую!

— Конечно, когда папа — директор фирмы, такую роскошь можно себе позволить. Но, к сожалению, не все у нас такие обеспеченные. Не всем родители на наркотик деньги дают.

— Между прочим, в Европе «травку» давно уже разрешили. Потому, что это и не наркотик, если так-то посмотреть…

— Если как посмотреть? Если так смотреть, то и кража — не кража, и убийство — не убийство. Ты уж прости меня за прописные истины, но я слишком много видел людей, которые начинали с «травки», а заканчивали «черным» и грабежами. Хотя, на первый взгляд, все это и не связано между собой… Если так посмотреть. А насчет того, что не ловим мы, как ты их называешь, барыг, то это тоже не верно. Ловим. Что, назвать тех, кто в последнее время сели? Так ты их и сам не хуже меня знаешь! И дело все в том, что нас — мало, а «вас» много и с каждым днем все больше становится, а у нас, кроме этого, другой работы хватает. Но ловим, и ловить будем. И в Европе той же, если не ошибаюсь, только в одной Голландии марихуана разрешена, да и то — в специально отведенных местах. И не думаю, что они так уж этому рады. А в соседних странах, как я слышал, так и вообще очень недовольны. Но тебе сейчас не о Европе надо думать, они там как-нибудь и без тебя разберутся. Думай лучше, как со своими проблемами решать будешь.

Через час, когда студент сидел в камере и с тоской ожидал результата экспертизы, в кабинет к Кареву зашел Николаев, только что вернувшийся с обыска.

— Леха, ты ведь Ерастова искал?

— А что, есть информация?

— Есть. Ты ведь знаешь, я люблю работать по ночам… Он сегодня у Выдры будет, на Осиновой. У нее там теплая компания собирается.

— Черт, уже полседьмого. Надо будет ехать!

— Поедем, не брошу я ведь тебя, несчастного, одного… Звони домой, жену порадуешь.