|
Напрасно я надеялась. Усевшись на кровати, я принялась рассматривать фотографии на бледно-лиловых стенах, их было много — даже очень много. Некоторые пожелтели и обтрепались по краям; они напомнили мне о том, как бегут годы и сколько лет минуло со времени окончания школы. Вот я с Аннелизой и Рейчел после футбольного матча. На мне форма нашей команды поддержки, а на них — свитера с эмблемой Нэйпервилльской старшей школы. Лица покрыты сеточкой оранжевых трещин. Я вспомнила, что тогда Блэйн удачно взял длинный пас и наша команда благодаря этому прошла в четвертьфинал. Вспомнила, что волосы и лицо у него, когда он снял шлем, были мокрыми от пота, точь-в-точь как у знаменитых спортсменов после установления мировых рекордов. Зрители орали, а он улыбнулся мне с боковой линии и помахал рукой, как бы говоря: «Это все тебе, детка!» И весь стадион, следуя его жесту, взглянул на меня.
Я подумала, как хорошо мне было тогда, и заплакала. Не только потому, что ностальгировала по старым добрым временам, хотя это действительно было так. А главным образом оттого, что я, как мне показалось, стала одной из тех женщин, которым только и остается что смотреть на школьные фотографии и тосковать по былому счастью.
14
На следующее утро я услышала легкий стук в дверь и мамин голос: — Дарси, ты спишь? От ее доброжелательного тона — такого задушевного — мне стало еще хуже. — Заходи, — сказала я, ощущая тошноту. Мама вошла и села у меня в ногах. — Милая, вовсе не нужно так огорчаться, — сказала она, гладя мои лодыжки через одеяло. — Ничего не могу поделать. Знаю, что вы его просто возненавидели. — Мне понравился Маркус, — слабо возразила она. — Неправда. После того, что было вчера вечером, он просто не мог тебе понравиться. Он открыл рот только затем, чтобы объявить, что однажды собирается меня бросить. Она непонимающе взглянула на меня: — Бросить? Тут мне все стало окончательно ясно. — Все возможно, — всхлипнула я. Мама явно обеспокоилась и прошептала: — Ведь с Маркусом ты, наверное, просто хочешь отвлечься? Я фыркнула и взглянула на нее, размышляя, не сообщить ли ей всю правду прямо сейчас: «Через несколько месяцев ты станешь бабушкой». Но вместо этого я сказала: — Просто ему нелегко. — Ну, если он не начнет вести себя прилично, брось его и начни все сначала, — сказала мама, сплетая пальцы. — Ты же достойна лучшего и можешь прекрасно устроить свою личную жизнь. Если бы это было так просто. Если бы я действительно могла вернуться в прошлое и исправить ошибку. Когда я поняла, что это невозможно и теперь всю жизнь мне предстоит мучиться с Маркусом, мне стало совсем тошно. Я сказала маме, что плохо себя чувствую и мне, пожалуй, стоит еще пару часов поспать. — Конечно, милая. Отдыхай. Я только заберу белье. Обычно белье всегда забирала домработница, так что мамины слова были еще одним подтверждением того, насколько жалко я выгляжу. — Грязное белье вон в том пакете, — сказала я и закрыла глаза. — И пожалуйста, не бросай в стиральную машину мои лифчики. Они очень тонкие. — Хорошо, дорогая. Я слышала, как она открывает мой чемодан и раскладывает вещи. Вдруг до меня донесся вздох. Мамины вздохи — это ее «фирменный стиль». Затем последовал драматический стон такой силы, что я подскочила в постели. Сначала я подумала, что ее поразило количество грязного белья. А потом я вспомнила, что в последнюю минуту сунула в чемодан книгу «Советы будущей матери». |
