Оставьте меня. Я просто хочу спать.

Но мужества у нее не было ни капли. И она прекрасно знала, что его у нее никогда в жизни не было.

А ему ты сама дала ключи от твоей квартиры… и их ты тоже сама пригласила.

Почему она больше не чувствовала себя сильной? Почему она совсем не разбирается в людях? Почему позволяет всем над собой измываться? И почему эта плоскогрудая мымра сидит тут и задает тон за ужином, который приготовила Джулия? И почему этот козел не отрываясь глядит на нее влюбленными глазами?

А я? Я для тебя ничего не значу, ублюдок? Я ничего не стою. Ноль без палочки. Я нужна, только чтобы готовить тебе ужин, стирать тебе штаны и делать тебе минет?

И тут она услышала голос милоймамочки:

Звездочка моя, прекрати, ну, прекрати! Сделай это для своей мамочки. Ничего страшного. Как папа говорил? Любую ошибку можно исправить. И так просто исправить!

Ты должна заставить его за все платить.

Показать ему, кто ты.

Поняла, малышка моя?

Заставь его за все платить!

Да, милаямамочка. Да, милаямамочка. Я докажу тебе, что я не такое ничтожество. Ты увидишь, твоя дочь с Нового года стала совсем другим человеком.

Какой-то тип, чье имя она сейчас даже вспомнить не могла, повис на ней и что-то все время говорил.

Чего ему надо? Чего он к ней прицепился? Ей и без него есть о чем подумать.

Она усилием воли прогнала из головы мамочку.

«…Было бы неплохо. Немного музыки. Потанцуем. Праздник ведь. До Нового года сорок минут осталось! Поставишь музыку?» — говорил этот парень с улыбочкой, которая ей показалась отвратительной.

Лживый. Лживый, как Иуда. И он тоже считает ее ничтожеством.

«Что? Извини, не слышала?»

«Ты не могла бы поставить какой-нибудь диск или кассету?»

Джулия улыбнулась в ответ. Чудесная фальшивая улыбка. Улыбка идеальной хозяйки.

Мой дом — твой дом.

Музыки хочешь? Будет тебе музыка!

Она поднялась из-за стола и, проходя мимо зеркала, поправила прическу.

«Конечно. Конечно. Немного музыки. Хорошую кассету, чтобы праздник был веселее…» — сказала она и направилась в свою комнату.

54. ГАЭТАНО КОЦЦАМАРА 23:25

Гаэтано Коццамара мыл под кухонным краном свой опухший и посиневший, как баклажан, нос.

Этот козел Скарамелла, кажется, сломал его.

Но Гаэтано тоже в долгу не остался: рассек ему скулу.

Приложив к носу какую-то грязную кухонную тряпку, он пробрался через группу болельщиков, опустошивших холодильник и готовивших макароны с помидорами и базиликом, пока кухарка-филиппинка плакала, сидя на стуле.

Он просто не знал, как быть. Куда деваться. Он был в шоке и не мог ничего придумать.

Да какого черта, будь что будет, — устало подумал он.

И вошел в гостиную.

Они плясали. Все. Гостиная превратилась в огромный танцпол. Старики. Старухи. Дети.

Каждый имеющий ноги выделывал сумасшедшие пируэты. Им было весело.

Гаэтано изумленно смотрел на них и подумал, что, возможно, несмотря ни на что, он сделал большое дело.

Устроил праздник для земляков. Никто из них, наверное, раньше не бывал в таком красивом доме.

«Гаэтано! Гаэтано!» — окликнули его.

Обернувшись, он увидел побагровевшее лицо пожилого маркиза Серджье.

Гаэтано аж съежился.

«Я узнал, что это ты устроил праздник. Поздравляю! Я уже давно так не веселился. Молодец!» — проговорил маркиз картавя и похлопал его по плечу.

Он не успел в ответ и рта раскрыть, а маркиз уже опять отплясывал как сумасшедший.

Видишь, тебе даже комплименты говорят, — подумал он, немного успокоившись.

Он обратил внимание на одну девушку, она танцевала. Он уже где-то видел ее раньше. В Ноле, конечно.